Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

что у того есть специфическая черта – разные по цвету глаза. И вот теперь, благодаря Артуру, он встретился с ним. Еще один из оставшихся в живых естествознателей. Человек, знавший близко его отца.

Домой Инк возвращался в необычайном волнении. Ему страстно хотелось поделиться с Ранди своим неожиданным открытием. Однако кое-кто еще с нетерпением ждал его вестей. Поэтому Инк, не долго думая, филигранным почерком аккуратно вывел на клочке бумаги:

Артур пришел в Беру. Индолас жив. Он живет в Короедном графстве и владеет трактиром Веселая индюшка. У нас с мамой все хорошо,

Инкард.

Стоял чудесный оюньский день, но дерево замерло в ожидании, как бывает перед сильной грозой. Набрякшие серые тучи маячили где-то на горизонте, обещая вскорости принести на своих крыльях нешуточную грозу. Ранди казалась непривычно грустной: от ее насмешливого характера не осталось ничего, кроме язвительных искорок в зеленых глазах – точно светляки в ночном лесу.

– Читал древесные новости? – меланхолично поинтересовалась она у друга. Тот отрицательно покачал головой.

– Говорят, к дереву направляется вооруженный отряд полидексян. Кто нас будет защищать? Неужели единороги?

– Я написал отчиму, но еще не отправил ящерицу. Думаю сделать это сегодня же.

– Зачем? Так уж он нам поможет?

– Я не знаю, все-таки он естествознатель.

Ранди язвительно хмыкнула.

– Что может сделать один естествознатель против целого отряда полидексян?

– Он будет не один, ты забыла про меня, – с мальчишеской самоуверенностью в голосе заявил Инк. Он не разделял в полной мере волнений подруги. Подумаешь, полидексяне. Как они заберутся на дерево? Разве что измором будут брать. Но и это невозможно.

– Ты ничего не боишься, да, Инк? – с некоторым восхищением в голосе, спросила Ранди. Но тот лишь нахмурился. О, кое-чего он действительно страшился.

– Мне кажется, ничего не боятся только очень легкомысленные люди. А я совсем не такой.

– О да, ты тот еще зануда. Но все равно ты очень мне нравишься, Инк. С того самого дня, как мы познакомились.

Инк неловко улыбнулся. Ему тоже по-своему нравилась Ранди, он даже любил ее, как друга, но не более того. Однако она, по всей видимости, рассчитывала на нечто большее.

– Послушай, я… Не знаю, к чему все это приведет. Вдруг нам придется расстаться?

– Глупости.

– Вовсе нет. Знаешь, что предсказали нам карты?

Инк язвительно хмыкнул: он никогда не разделял мистические настроения подруги, более того – частенько их высмеивал.

– Пышную свадьбу. Но я им не верю. Когда ждешь хорошее, происходит плохое. Расскажи о своих планах? Ты надолго в Беру?

– Нет, я же говорил, что со следующего года поступаю в Троссард-Холл.

– Ты правда будешь следить за ним? За Артуром?

– Не знаю. С одной стороны, все это как-то… странно. Я не уверен, что смогу внушить ему необходимость поисков свитка. Да и будет ли он вообще меня слушать? Но с другой – сам единорог просил меня об этом. Значит, дела у них совсем плохи.

Ранди склонила голову, а лицо ее исказилось грустью.

– Я точно не смогу поступить с тобой в школу.

– Ты можешь попробовать.

– У меня совсем нет денег, Инк.

Юный естествознатель с нескрываемым удивлением покосился на подругу. Ему как-то никогда не приходило это в голову. Вечно погруженный в собственные заботы, он не замечал, что одежда на его подруге очень скромная, если не сказать граничащая с нищенскими обносками. Инк полагал, что таковы ее девчачьи капризы. Ему даже не приходило в голову справляться о том, как она живет и чем в действительности занимается ее тетка. Ведь один факт пребывания Ранди в Вороньем графстве говорил сам за себя: она просто не могла происходить из простой семьи, где экономят каждый венгерик и откладывают на уплату птичьего налога.

– В смысле, нет? – глупо повторил за ней он.

– Нет и все, – рассердилась Ранди, капризно надув губы.

– Я бы поверил, если бы ты жила в Касторочном графстве или Нижнем раздоле, – хмыкнул Инк, полагая, что подруга шутит. – Но я просто не представляю, как можно находиться в Вороньем графстве и при этом не иметь денег на учебу в Троссард-Холле.

– Я расскажу тебе… – полушутливо, полусерьезно заявила Ранди. – Завтра.

– Ну как скажешь, – пожал плечами Инк. День клонился к вечеру: мальчик уже хотел возвращаться в свой гнездим. Тем более, мать просила его помочь по дому.

– Слушай, подари мне ящерицу на время? – попросила вдруг Ранди, легко коснувшись руки Инка. И было в ее голосе нечто такое, что юноша не решился отказать.

– Только на сегодня, хорошо? Завтра я хочу отправить письмо Норогану.

– Да, только на сегодня, – как попугай повторила за ним Ранди, подцепив пальцем застывшую в одной позе рептилию.

– Как думаешь, он всех людей находит?

– Не знаю. Может, только друзей?

– Хорошо.

Ранди весело помахала ему рукой и скрылась за занавесью из зеленых листьев, а Инкард побрел домой. Он вроде никогда не был излишне легкомысленным, однако сейчас ему показалось, будто он упустил из своей жизни нечто важное.

Этой ночью его разбудил страшный звук: казалось, весь их гнездим сотрясается от немыслимого грохота-перезвона. Со стола попадали тарелки, а мать от испуга чуть не свалилась с гамака. Таинственный звон неизвестного происхождения подобно острому мечу пронзил Инка сквозь сон и поразил в самое сердце, отчего мальчик в поту вскочил на постели, бешено пытаясь схватить губами воздух. Ему опять было тяжело дышать.

– Что это? – едва слышно прохрипел он.

– Сигнал нижним графствам, чтобы открыли дерево… – так же тихо отозвалась мать. – Скоро сюда войдут полидексяне и тогда всем нам не поздоровится! Они прогонят нас из гнездимов!

– Не посмеют! – запальчиво воскликнул Инк. Но мать лишь с грустью усмехнулась.

– Я соберу наши вещи. На всякий случай. А ты постарайся заснуть.

Легко сказать. Обуреваемый дурными предчувствиями, Инкард ворочался в гамаке. И зачем он только отдал ящерицу! Правильнее было бы поскорее отправить ее к Норогану. А что, если полидексяне и правда прогонят их с дерева? Куда они пойдут и чем займутся? Инкард отчетливо понимал, что именно на его плечи лягут все заботы по выживанию, а он просто не мог допустить, чтобы мать голодала или испытывала какие-либо лишения.

Бедный мальчик так и не сомкнул глаз, а ранним утром вскочил так быстро, будто и не спал вовсе. Тягучее и гнетущее чувство волнения преследовало его попятам, прилипало к его мыслям, спутывало сознание. Стоило ли говорить, что он так и не смог позавтракать?

– Мам, я пойду посмотрю, что там творится… – глухим голосом пробормотал он.

– И оставишь меня одну? – с укоризной вымолвила Павлия.