"Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 - Ярослав Яловецкий

Теоден вскидывает брови, только сейчас по-настоящему понимая ее замысел.

— А если ветер сменится? Если враг сообразит и начнет тушить смесь водой или песком?

— Если ветер сменится и огонь уйдет в сторону, мы будем ставить наблюдателей. Их задача будет следить за направлением ветра до самой атаки. Если что-то изменится, дадим другой сигнал. Что касается воды, смесь держится, если ее немного, но если дождь пойдет столбом, она потухнет. Это риск, я не спорю. Именно поэтому я настаиваю, что нужно готовить запасной рубеж, чтобы все не зависело от одного плана.

Она замолкает, сжимая ремень на поясе.

— Конечно, если пойдет дождь, все придется менять на ходу… но расчет идет на то, что они дойдут до нас к зиме, будем надеяться, что больших ливней не будет. В любом случае, я сама буду у стены, чтобы наблюдать и корректировать, если понадобится.

— Я тоже буду на стене, — резко вставляет Теоден, почти перебивая, — если… понадобится помощь, конечно.

Он будто удивляет самого себя этим порывом. Я подмечаю, как Эрис замечает его тон, едва заметно приподнимает бровь. Внутри скользит тихое понимание, что между ними давно тянется что-то не сказанное, и сейчас оно проявляется в самой обычной заботе.

— Если вы не возражаете, — Эрис выпрямляется, и в ее голосе снова появляется рабочая сосредоточенность, — я хотела бы показать вам тот самый арбалет о котором говорила. Первый уже готов, мастер собрал его с рассветом, и несколько копий поставили. С вашего разрешения, хочу, чтобы вы сами увидели работу, ни один наш лучник такого раньше не держал.

Я коротко киваю, жестом указывая двигаться вперед. Она идет впереди, по дорожке вдоль внутренней стены, Теоден не отстает и движется ближе к ней.

— Арбалет тяжелее простого лука, но сила натяжения втрое больше, — с энтузиазмом рассказывает Эрис. — Болт пробивает даже пластинчатую броню, мы испытывали на старых доспехах. Заводится с рычагом, тетива закаленная, выдержит не одну десятку выстрелов. Скорость не такая, как у обычного лучника, но точность выше.

Мы заворачиваем за угол, уходя дальше от шума двора. Здесь тише. Старые липы, сырая дорожка, дальше, тот самый охотничий дом, потемневший от времени. Вижу этот силуэт и внутри все обрывается. Я останавливаюсь, сжимая пальцы в кулак.

— Я ведь приказал снести этот дом, — вырывается у меня резко. — Почему он все еще стоит?

Теоден замедляет шаг, и щурится, глядя на меня.

— Я передал приказ, но старший смотритель попросил подождать пару дней, якобы материалы еще пригодятся для других построек. Или просто не решились пока… Время сейчас не простое, сам знаешь.

— Чтобы завтра его здесь не было, не хочу видеть ни одного камня, ни одной доски.

Теоден коротко кивает, принимая мои слова спокойно и без спора. Он понимает, что дело не в самом доме, а его значении для меня.

— Арбалеты уже на позиции, — продолжает Эрис, возвращая меня к настоящему. — Мастер ждет вас у стрельбища, там же образцы болтов. Если хотите, покажем, как работает взвод, прицельный механизм, как быстро можно менять тетиву. Новички освоили за утро, хотя пришлось переделывать рукояти, у многих руки мельче, чем у наших оружейников.

Мы сворачиваем к стрельбищу, но мысли все равно возвращаются к белой колонне в лесу — к Селине. Она идет в Терион, и я не могу остановить это, не могу даже предупредить. Все, что осталось — надеяться, что огонь, не коснется ее.

А дом… Дом снесут.

Глава 39

Селина

Тяжелые створки ворот Териона медленно расходятся, пропуская наш белоснежный отряд в город. Я сжимаю поводья, удерживаясь в седле, чувствуя ровный шаг лошади под собой. На мне белоснежная броня, плотно облегающая тело, рельефные наплечники и наручи, защита бедер — все до мельчайших деталей отполировано.

Впереди ступает Эзар. Я держусь сразу за ним, остальные эриды идут за нами молча, никто не разговаривает. По обе стороны от ворот стоят стражники, внимательно наблюдая за нами и крепко сжимая в руках копья с острыми наконечниками.

Вдоль улицы собираются горожане. Кто-то выходит из лавки, кто-то прижимается к стене, жмурясь от солнечных бликов, отражающихся от наших доспехов. Люди смотрят на нас внимательно, и в этих взглядах есть вера, что мы действительно принесем перемены. Никто не бросается вперед, не кидает камней, никто не кричит оскорблений и прозвищ.

Я обращаю внимание, что Терион совсем не похож на серо-коричневый Веларрон. Здесь дома белые, не из грубого камня, а словно покрытые гладким светлым слоем, который мягко отражает солнечный свет. Крыши у одних скошены, у других поднимаются куполами, и на больших домах видно потускневшую позолоту, оставшуюся от прежних времен.

Город кажется светлым и тихим. Видно, что когда-то он был богатым, и даже теперь люди стараются сохранить этот порядок. У дверей стоят вазоны с растениями, на подоконниках тянутся зеленые ветви, кое-где над улицей свисают цветы. Люди выглядят скромно одетыми, одежда простая и местами изношенная, но вокруг чувствуется забота о доме и желание сохранить хоть немного уюта.

По дороге нас встречает мужчина с широкими плечами и сильными руками. Он выглядит как воин — походка твердая, осанка прямая, движения собраны, без лишней спешки. Кожа у него темная, с медным оттенком, видно сразу, что он много времени проводит на солнце. Волосы светлые, короткие, на лице аккуратная борода. На его плаще вышит герб Териона — золотой лев с короной на голове, вставший на задние лапы, пасть раскрыта, когти вытянуты вперед.

— Верховный Луциора, Эзар Дарр, — он приветственно кланяется не слишком низко, скорее уважительно, чем покорно. — Меня зовут Варик Торн, я командир стражи Териона и официальный представитель королевы Майрисы. Приветствую вас и ваш отряд в наших стенах. Ее Величество уже ждет вас во дворце. Ваш отряд может проследовать с моими людьми в казармы.

— Мои эриды голодны, Варик Торн, — бросает Эзар. Он слегка склоняет голову, и в этом едва уловимом движении чувствуется жесткое предупреждение. — Думаю, вы понимаете, что это значит.

Вокруг на миг становится тише. Несколько стражников крепче сжимают копья. Варик, чтобы не выдать смятение, медленно втягивает воздух, но я все же слабо улавливаю в его эмоциях настороженность. Те же ощущения скользят по лицам горожан — тот, кто был ближе, инстинктивно делает шаг назад, прячась за спину