"Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 - Ярослав Яловецкий

Он задерживается у решетки, не спеша приближаться, только скидывает плащ на сгиб руки. Все королевское, все новое.

— Не все, чего хотел, — отвечает, не отпуская взгляд.

— Ты мне подослал того мужчину с лекарством. Для чего? Чтобы не опоздать из-за своих королевских обязанностей и успеть посмотреть, как умирает эрида? Теперь все должно быть по расписанию, я правильно понимаю? Твои советники не задаются вопросом почему тело твоей эриды до сих пор не предано ее сородичам?

— Мне плевать, что говорит совет. Они могут требовать казней, спрашивать про традиции, зарываться в законы. Это их дело. Мое — принимать решения. Я сделал так, как посчитал нужным. Для себя.

Он опускает плащ на скамью у стены, подходит ближе, хватается рукой за металлическую перекладину.

— Советники могут спорить до хрипоты, — продолжает он, ниже, чтобы не слышали стражники за дверью. — Но решаю теперь я. А я не стану делать из твоей смерти зрелище ради их спокойствия.

Я смотрю, как его пальцы обхватывают холодный металл. Корона тяжелая на его голове, но он держит ее так, словно уже сросся с этим грузом.

— Щедро, — произношу, не сдвигаясь с места, — так что теперь? Ты пришел попрощаться или убедиться, что меня еще не сожрали крысы?

Он достает из внутреннего кармана флягу, протягивает ее через решетку. Я не беру сразу, только смотрю на этот металл, на следы от его пальцев. На мгновение возникает странное чувство, будто все это уже было. В голове всплывает тот вечер в охотничьем доме. Тогда он держал для меня кружку, поил со своих рук. Сейчас его рука не дрожит, взгляд спокоен, как тогда. Только стены другие.

— Бери, — говорит он тихо. — Там просто вода. Я не настолько низко пал, чтобы травить тебя в своей же темнице.

Медленно протягиваю руку, принимаю флягу и когда делаю первый глоток — вкус обычной воды кажется странным. Пока я пью, он вдруг опускает руку в карман плаща, достает связку тяжелых с длинными зубцами ключей.

Я стою в ожидании, но он даже не смотрит на меня. Просто выбирает нужный ключ, вставляет в замок, раздается резкий щелчок, слишком громкий для этой тишины. В этот момент внутри меня все сжимается в тонкую нить, по которой скользит тревога. Он что, действительно…? Или сейчас прозвучит что-то вроде «идем, пора на казнь» — просто с другим выражением лица?

— Что ты делаешь?

Я аккуратно закручиваю крышку на фляге, чувствуя, как она становится на место, и только потом поднимаю взгляд на его лицо, понимая, что все это время он наблюдал за мной.

— Ты выполнила свою часть сделки. Прибыла на конклав, пришла на Совет, сказала правду. Больше я не могу требовать от тебя ничего.

Решетка скрипит, открываясь внутрь. Смотрю на него, выискивая подвох. Ловлю его взгляд, словно в нем спрятана новая ловушка. Но нет, он смотрит открыто, полностью уверенный в том, что делает.

— Снаружи ждет Ривен. Он выведет тебя из Веларрона. Ты свободна, Селина, как и было обещано.

— Это не проверка? — спрашиваю все еще не веря. — Не ловушка? Ты и правда… отпускаешь?

— Правда, Селина. Я дал слово, что если ты дашь мне правду, я дам тебе выход.

В этот момент во мне что-то тихо ломается.

Каин поднимает плащ со скамьи, встряхивает его, желая вернуть себе обычную уверенность движений. Он накидывает его мне на плечи, будто хочет защитить меня не только от холода, и взглядов, но и от того, что еще может случиться между этими камнями.

Мы выходим из камеры и движемся по коридору. Его рука касается моего локтя, и за этим прикосновением я ощущаю молчаливое «я отвечаю за тебя». Стражники отступают, делая вид, что не замечают ничего необычного.

Мы выходим во внутренний двор. В темноте, у ворот стоит Ривен, он замечает меня и коротко кивает. Ощущаю внутри себя странное напряжение, словно я вырвалась из клетки, но не уверена, что свобода — не очередная ловушка.

Я останавливаюсь в нескольких шагах от Каина, оборачиваюсь. Слова долго не идут, но в какой-то момент внутри все стягивается в один вопрос.

— Почему? — спрашиваю тихо, смотря ему прямо в глаза. — Почему ты отпускаешь меня? Ты мог выбрать что угодно. Месть, показную казнь. Почему даешь мне уйти?

— Потому что я еще не готов быть тем, — произносит он медленно, почти с выдохом, — кто станет носить твое имя как свою боль. Я не могу… Не готов взять на себя твою кровь, Селина. Не готов хранить твое имя в списке своих побед и поражений.

Он медлит, смотря не на меня, а куда-то в темноту, где за воротами ждет мой единственный путь прочь отсюда.

— Может быть, это слабость. Может быть, глупость. Но я не хочу, чтобы мое правление начиналось с твоей смерти.

Он замирает, и я впервые вижу, как в нем борются два разных Каина. Тот, кто пришел сюда королем, и тот, кто пришел отпустить.

— Ты понимаешь, — произношу, цепляясь пальцами в застежку плаща на груди, — если я вернусь в Луциор, я буду обязана подчиниться Эзару. Там нет выбора — ни для меня, ни для остальных. Когда начнется война, я буду идти против тебя. Я буду врагом Веларрона. Твоим врагом.

Золото запонок поблескивает у его запястья, когда он осторожно поправляет ворот на моем плече. Пальцы скользят по ткани, задерживаются у ключицы, немного крепче, чем нужно, а потом медленно поднимаются к лицу. Он касается моей щеки тыльной стороной ладони, почти не дыша.

— Я знаю, — шепчет тихо, почти не разжимая губ. — Но даже если придется увидеть тебя с другой стороны поля я буду помнить, что был этот миг. Что ты не просто имя, не враг, не часть их порядка. Что-то было моим. Пусть всего на пару дней, на ночь. Я приму любой твой выбор.

Он выдыхает, убирая руку, смотрит прямо в глаза, так близко, что в зрачках отражается мой силуэт.

— И все равно я бы сделал этот выбор снова. Я никогда не строил иллюзий, Селина. Если ты станешь врагом — я приму это. Если придется встретиться на поле боя — я не отведу взгляда.

Я