"Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 - Ярослав Яловецкий

Злюсь на себя, на него, на его Совет, на весь их город. Внутри нарастает раздражение, смешанное с бессилием. Медленно поднимаюсь, осторожно опираясь на стену. Стою, прижимаясь лбом к холодному камню и закрываю глаза. Внутри все стягивается — здесь слишком много чужой безнадежности. Эта темница пропитана эмоциями сотен людей, которые были здесь до меня. Тяжелый запах отчаяния, глухой страх, безысходность, похожая на густой туман. Все это впиталось в стены, в железо решетки, даже в пол под моими ногами. И я теперь — часть этого.

Тишину нарушает скрип двери. Впервые за эти дни кто-то заходит внутрь. Стою спиной к входу, не поворачиваюсь — не хочу давать виду, что жду. Даже сейчас упрямство сильнее любопытства.

Шаги вошедшего тихие и осторожные. Это не Каин. Его эмоции для меня недосягаемы, кольцо на его руке сдерживает все, что связано с ним. Вошедший волнуется, но старается это скрыть. Это и не Теоден. Я знаю его шаги, его нервную, быструю манеру двигаться. Может, кто-то из стражей? Или прислуга пришла убедиться, что процесс моей «красивой» смерти уже начался, что я теряю силы, что все идет по плану их справедливости.

Слышу, как вошедший замедляет шаг у самой решетки.

— Подойди ближе, — требует он не громко. — Покажи руку. Ту, что с раной.

Я не сразу поворачиваюсь. Во мне все сжимается и от боли, и от усталости, и от раздражения. Явился смотреть, как я разваливаюсь на части? Или просто исполняет чей-то приказ?

Молчу пару секунд, и все же медленно разворачиваюсь, упираясь рукой в холодную стену.

Вижу мужчину у решетки. Лицо молодое, брови нахмурены, губы плотно сжаты. В руках он держит потертый чемодан. Его взгляд цепляется за мои руки, потом на мгновение встречается с моим. От стража или прислуги в нем мало, слишком много в этом человеке растерянности.

— Зачем? — спрашиваю, не двигаясь с места.

Он мнется, отводя взгляд, боясь встретиться со мной глазами.

— Поступил приказ. Сказали, чтобы я… чтобы я вылечил тебя, — говорит он, сжимая чемодан сильнее, пряча за этим движением свою неловкость. — Рану надо обработать.

Я усмехаюсь, не удержавшись.

— Принц боится, что я умру от заражения раньше, чем от голода? Какой заботливый.

— Я не знаю, — отвечает он едва слышно. На его лице появляется страх, который он тут же пытается спрятать. — Мне сказали только привести тебя в порядок и никаких подробностей. Просунь руку через решетку.

— А ты не боишься? Вдруг я просто протяну руку и врежу тебе так, что не успеешь даже крикнуть? Вытяну из тебя все, что есть. Тебя устраивает такой приказ — лечить того, кто может убить одним прикосновением?

Он нервно сглатывает, сильнее сжимая ручку чемодана.

— Я делаю то, что приказывают. А ты — все равно за решеткой. Если дернешься, я успею крикнуть, а за углом стража.

Я вздыхаю, и все таки медленно подхожу, вытягивая руку между прутьями. Рана открыта, кожа бледная и синяя по краям.

— Давай, раз уж пришел, — бросаю устало.

Мужчина наконец открывает крышку чемодана, внутри которого я замечаю аккуратно уложеные пузырьки и скрученные в валики лоскуты ткани. Порывшись, он быстро достает маленькую банку с порошком, смотрит на мою руку с тревогой, но, кажется, собирается с духом. Он наклоняется ближе, осторожно откупоривая крышку, бросает быстрый взгляд на мое лицо, ожидая, что я выругаюсь или дернусь. Но я просто сжимаю кулаки, когда он осторожно высыпает порошок на рану. Затем он быстро берет чистый лоскут, пропитывает его жидкостью из пузырька и прикладывает к укусу.

— Принц скоро станет королем, если тебе интересно, — вдруг бросает он. — Через пару дней коронация. Весь Веларрон будет гудеть, все, кто важен соберутся.

— Поздравляю, — выдыхаю, даже не пытаясь скрыть усмешку. — Только не жди, что это от всего сердца. У меня ведь его нет, по-вашему.

— А я не жду, — отвечает он, обматывая лоскут вокруг моей руки. Движения у него неуверенные, и все это время он старается не смотреть мне в глаза. — Мы тут все давно поняли, что у таких, как ты, нет ни сердца, ни души. Но если хочешь знать — тебе повезло. Другого эрида на твоем месте уже давно бы казнили на площади.

— Что ж, выходит, мне теперь стоит поблагодарить твоего будущего короля за такую милость? За то, что он выбрал голодную смерть вместо быстрой? Великодушно. Это у вас так теперь принято — давать выбор между крюками и забвением?

Он не отвечает, заканчивая перевязку. Лишний край отрывает зубами и тут же достает из чемодана стеклянный пузырек с белой жидкостью и металлический шприц. На мгновение все внутри меня сжимается — этот жест отбрасывает куда-то назад, к тому, что было в охотничьем доме, когда каждый шорох инструмента алхимика оборачивался болью и унижением. Шприц у незнакомца проще и меньше, нет этих жутких стеклянных колб, длинных игл, крохотных латунных винтов. Он явно не такой, но рука у меня все равно непроизвольно дергается. Мужчина замечает это. Быстро ставит чемодан на пол, показывает пузырек и шприц так, чтобы я могла разглядеть все.

— Не надо бояться, — произносит он. — Здесь нет ничего плохого, просто лекарство от заражения. Приказ сверху, чтобы рана зажила, иначе проблемы будут и у меня. Укол придется сделать, — он поднимает глаза с извиняющейся растерянностью. — Если не хочешь, можешь сказать стражам и я уйду. Но если не сделать, будет хуже.

Я молчу, изучая его лицо и каждое движение. Он не похож на палача, больше на кого-то из молодых лекарей, да и терять мне уже нечего.

— Давай, — выдыхаю наконец, подставляя плечо. — Только побыстрее.

Он торопливо наполняет шприц, выдавливает пузырь воздуха, ловко вводит иглу. Укол почти не чувствуется, только странное покалывание, расползающееся по шее, затем по спине. Через пару секунд волна тепла растекается под кожей, растапливая внутренний холод.

— Что это? — спрашиваю, глядя на него с подозрением.

Он спокойно вынимает иглу, протирает прокол кусочком ткани, и только после этого снова поднимает взгляд.

— Я же сказал, лекарство от заражения, — повторяет, на этот раз устало, будто объясняет очевидное. — Если волк был бешеным, будет шанс не помереть в судорогах.

Он быстро закрывает шприц, убирает его обратно в чемодан, торопясь скорее закончить.