Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

чаем и пирожками. Сейчас встанет где-нибудь в проходе на рынке и начнет кричать на всю округу: «Пирожки! Горячие пирожки! Чай, кофе, конфеты!», и продавцы будут охотно брать себе по несколько жареных пирожков, чтобы хватило на долгий рабочий день. Посетители рынка тоже заинтересуются, и вскоре верхний ярус тележки опустеет. Но старик достанет еще, с нижнего яруса, разложит и вновь потолкает тележку вдоль длинных рыночных рядов. Правда, если его заметит полиция, живо сцапает и отвезет в участок. Хочешь продавать пирожки – плати взнос, арендуй точку. А откуда у старичка деньги? Наверное, он тележку толкает не от хорошей жизни. Небось, больше никуда не берут на работу.

«И кому, он, собственно, мешает с этими пирожками? – подумал Рамис, - Все ведь от этого выигрывают»

Но нет. Свободный бизнес – если так вообще можно было назвать тележку с подносом и чайником – в Вероне не был разрешен.

Мимо Рамиса пронеслась маршрутка с прогнившим дном. Пока он курил, в его голове крутились самые разные мысли. Он знал, что Найд не переносит жару, поэтому гулять столько часов вряд ли бы стал. И где его искать? Надо ли беспокоиться, или еще рано? Рамис, как и многие здесь, слышал про исчезновения людей. Но не среди бела дня же они исчезают! Хотя, получалось, что именно так все и происходит, ведь до сих пор не нашли виновного. Как и самих исчезнувших – живыми или мертвыми.

«Значит, люди сами убегают, – подумал Рамис. И значит, версию с похищением Найда можно точно отмести. Да и в принципе – беспокоиться пора рано. Вот если он не придёт домой ночевать, чего, как я знаю, ещё ни разу на его веку не было, тогда забьем тревогу…»

***

Найд открыл глаза. Было темно. Он лежал на земле на животе, с надетым на плечи рюкзаком. Рядом валялся тускнеющий фонарик. Найд попытался встать хотя бы на четвереньки, но это ему было не под силу. Тогда он покатился вбок и перевернулся на спину. Перед его взором мерцали миллиарды звёзд, ярких и потускнее. И Харон. Красная звездочка на горизонте, которая появилась тридцать лет назад, как из ниоткуда, и тут же взбудоражила умы учёных. Они строили догадки, гипотезы, рассуждали, опасна ли она для планеты. Правда, по сравнению с тем, что происходило на Земле, перспектива столкновения с каким-нибудь небесным телом была не так-то плоха. Вот только Харон не собирался никуда двигаться. В течение календарного года он не менял своего расположения. Это беспокоило ученых, но вскоре один НИИ сделал официальное заявление, что звезда не несет никакой опасности.

Найд привык смотреть на Харон – его было легко найти среди прочих звезд. Ему давала надежду мысль о том, что мерцающая красная точка в бескрайнем космосе остается чем-то неизменным среди хаоса, творящегося в Вероне и в целом по миру. Вот и сейчас, чтобы успокоиться и прийти в себя, Найд первым делом нашел Харон на небосводе. Он потихоньку начинал осознавать себя и свое тело. Вот он лежит, распластавшись на земле, смотрит на звезды…

«Стоп! Какие звезды?»

Обретя последние воспоминания, он резко сел. Он был в пещере. Он был очень далеко от выхода. Потом там, в гроте, с ним случилось нечто непонятное. Эта расплавленная прозрачная масса... Найда передернуло, когда он вспомнил телесные ощущения от контакта с ней. Ну не мог же он забыть, как выполз на поверхность! Как он выбрался? Кроме того, Найд ясно помнил, что когда он обнаружил лаз, было никак не больше полудня. А сейчас ночь. Значит ли это, что он лежит на земле уже несколько часов? Или он столько ходил по подземельям? Или он все это время провел в том гроте?

Найд вспомнил все, что пережил в том странном месте и, прислушавшись к себе, мог точно утверждать, что сейчас смертельного ужаса он не испытывал. Всё было тихо и штатно. Системы организма работали нормально. Даже слишком нормально для подобных обстоятельств.

Он скинул лямку рюкзака, перетащил его на грудь и, покопавшись, выудил оттуда перекус, флягу и торопливо закинул в себя орешки, запив всей оставшейся у него водой. Почти без труда поднялся на ноги, включил второй фонарик, а разряженный убрал в рюкзак.

Что же. Он потом решит, что с этим всем делать, и что ему думать об этой пещере, а пока ему надо как-то добраться домой. Апани будет волноваться.

Найду сказочно повезло: спустя минут пятнадцать, как раз, когда он доковылял до дороги, появилась маршрутка. Найд стал размахивать фонарём, привлекая к себе внимание. Тарантас остановился, и удивлённый водила впустил его, принял деньги за проезд, не говоря ни слова. Что же. Так даже лучше. Нечего его спрашивать. Он и сам ничего не знает. Что до остальных пассажиров – то они дремали, прислонившись к стеклу или уронив голову на грудь. Некоторые не обратили на него никакого внимания, некоторые же с любопытством его рассматривали. Найд предположил, что он слишком грязный или измученный. Потом он заметил в конце салона соседа со своей улицы и молча кивнул ему. Тот поднял ладонь в знак приветствия.

Найд плюхнулся на ближайшее свободное сиденье. Ему и впрямь повезло. Видать, это была последняя на сегодня маршрутка до Вероны. Наконец-то. Наконец-то он едет домой! После всего произошедшего хотелось одного – вернуться в свою прежнюю, привычную жизнь. Зайти в покосившийся одноэтажный домик, привычным движением скинуть у входа в кухню ботинки, сесть за стол, выпить чаю. Хоть какое-то время не думать и не задавать себе вопросов, на которые все равно не будет ответа.

Найд еще раз посмотрел по сторонам, после чего прислонил голову к пыльному с обратной стороны и оттого мутному стеклу. Харон ненавязчиво поблескивал в небе.

***

Следующий день в шахте прошел штатно, если не считать паршивого самочувствия Найда. Вчера ночью, добравшись домой, он кое-как отбился от вопросов Апани и завалился спать, даже не зайдя в душ. Его знобило, бросало то в жар, то в холод, и поспать толком не удалось. Найд подумал, что заболевает – уж очень это состояние было похоже на тревожный сон при высокой температуре. В сознании мелькали странные картинки: о местах, которые он не то что не посещал, но даже никогда своими глазами не видел. Найду чудилось, что он ходит по каким-то узким коридорам, полностью обшитым металлическими пластинами. Он, было, подумал, что это шахта, но на шахту было совсем не похоже. Еще он видел большую серую пустошь, простирающуюся