Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

Найд уже подходил к дому и поспешил выгнать из головы угнетавшие его мысли. В окнах дряхлого одноэтажного домика снова горел свет. Найд представил себе столь желанный после смены ужин, горячий чай с крекерами, и на душе у него чуточку потеплело.

– Это что? – недоуменно спросил Найд у жены, которая кормила какую-то девочку с ложки кашей. Апани вздрогнула и виновато оглянулась на вошедшего мужа.

Первая мысль была – она сошла с ума. Он пришёл замотанный после смены, а Апани детский сад теперь домой тащит!

– Это Леда.

Найд развёл руками.

– И что эта Леда у нас делает?

Апани вся сжалась, как будто её сейчас будут бить.

– За ней мать не пришла, – тихо сказала она.

– Ну, пусть отец заберёт! Бабушка, дедушка!

Апани покачала головой и серьёзно посмотрела на Найда.

– У неё больше никого нет. Я знала...знаю её мать. Она одна дочь растит.

До Найда начинал доходить весь треш происходящего.

– Так и что, если её мать не найдут, она будет жить у нас? Ты в своём уме?

Он смотрел на жену, как на полоумную.

– А что же с ней делать? – вздохнула Апани, – я не хотела брать это на себя, но ведь девочка на улице останется...

– Ничего не останется, – возразил Найд, – вызовем соответствующих ребят, её увезут в детдом. Куда там их всех собирают. Будет там расти.

По пути домой Найд измотал сам себя мыслями до невозможности, и теперь не знал, куда девать растущую злобу. Ему казалось, что ещё немного – и он выплеснет все на жену, на эту малявку. Но надо держать себя в руках.

– Не говори так, – нараспев, словно успокаивая мужа, сказала Апани, – лучше сядь, поешь, отдохни. Никто же не знает, что будет. Найдётся её мать или нет? Посмотрим.

Найд сел и мельком посмотрел на Леду. Ей было не больше трех лет. Сидит, молчит. Ест. Удивительно. Даже истерики не закатывает, не требует мать сию же секунду. Странный ребёнок.

От переизбытка событий в последние несколько дней у Найда шла голова кругом. Теперь ещё эта малявка. И Апани совсем чеканулась, похоже. Да, он хотел, чтобы у неё было свое мнение, чтобы она принимала свои решения, перестала, наконец, надеяться на всех вокруг. Но кто же знал, что её первым самостоятельным решением будет вот такой бред?!

Разозлившись, Найд резко встал со стула и вышел во двор. Стоя у резной калитки, он разжег самокрутку. Опять позаимствовал у Рамиса – а то ведь когда он сам крутил, они у него вечно то разворачивались, то фильтр выпадал.... А у Рамиса даже самокрутки талантливо сделаны.

«И даже руки у меня из задницы!», – выругал сам Найд. Резко, отрывисто вдыхая едкий дым, он успокаивался. Приятное тёплое чувство разливалось в животе и грудной клетке. После затяжки воздух казался слаще. Хорошо...

Услышав хруст гравия, Найд машинально повернул голову в сторону звука. Кто-то шёл по тропинке. Наверное, один из соседей по улице. Проходя мимо калитки, сосед слегка замедлил шаг и кивнул Найду, повернувшись в его сторону. Найд от неожиданности отпрянул от ворот. Его лицо не было лицом человека.

***

Дин, заместитель начальника полицейского участка Вероны, генерал-майор в прошлом, теперь же просто майор, сидел в своём кабинете, обхватив голову руками. Тускло светила настольная лампа. Буквально десять минут назад ему на стол легло очередное заявление о пропаже человека. Восьмое заявление. Сержант, принесший бумажку, выглядел виноватым, как будто Дин сейчас начнёт на него орать. На этот раз Дин даже и не собирался. Уже не было сил. Первые пару исчезновений никто особо не паниковал и не чесался. Дело казалось рядовым. Здесь, в Вероне, в основном судили за кражи - что друг у друга, что с рабочих мест, за пьяные драки, за убийства по неосторожности, опять-таки на фоне алкоголя. Все было штатно. Потому и думали, что исчезнувшие просто сбежали или по пьяни упали в открытый канализационный люк, ну, проще говоря - с ними произошло нечто рядовое. Казавшееся уже раскрытым дело поручили кому-то званием пониже Дина. А после пятого пропавшего дело перекочевало уже к нему. И он совершенно не знал, что с ним делать.

Во-первых, нужна была полная информация о личностях пропавших, а для получения доступа к этому разделу данных нужно было связываться со столицей. Разжалованный некогда в прошлом Дин скрипел зубами и не хотел звонить бывшему начальству.

«Черт, ведь все шло так хорошо! Кто ж знал, что эта девка окажется... Тварь! Тварь!»

Вспоминая свое падение, майор трясся от досады. Нет, можно сказать, что падения как такового и не было: служебная деградация от генерал-майора до обычного майора не выглядела так уж критично. Могло быть и хуже. Но оно и было хуже, если копнуть глубже. Его выслали! Выслали сюда, в эту дыру, в это помойное ведро, решать проблемы всякого отребья. И только жена Вера помогала ему не сойти с ума. Единственное, что ему дала Верона – это надёжного и верного спутника жизни. В остальном одни убытки и огорчения.

В остальных рабочих городках что управленцы, что полицейские сплошь были столичные – на такие должности беженцам было не попасть. Ни в этой жизни, ни через несколько поколений. Но самое обидное для Дина было то, что его столичную прописку в идентификаторе заменили! Его вычеркнули оттуда, вышвырнули! Выдали другой, беспонтовый идентификатор! Нахера ему вот это вот «товарищ майор»? Какой он, к чертям собачьим, товарищ майор? Он – ноль без палочки. И хоть он сидит на нормальном месте, его здесь, по видимому, никто не уважает. У остальных полицейских есть шанс дорасти до звания и когда-нибудь, хоть на закате жизни, попасть в престижные отделы полиции в крупные города, а у него такого шанса нет. Он здесь помрёт.

И вот сидел Дин над этим злосчастным восьмым заявлением и понимал, что дело ему отдали только чтоб поиздеваться. Но, всякий раз вздыхая, поднимал трубку и нажимал циферки на корпусе телефона, чтоб позвонить в столицу и запросить базу данных.

Из имеющейся на руках информации Дин не вынес ничего полезного. «Хоть бы один нашёлся! Хоть бы фрагмент тела, одежда – что угодно, черт возьми!» – злился он. Не бывает ведь так, чтобы восемь человек – и все без вести пропавшие. Должны быть