Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

температурой. Фарелу, начальнику сортировочного центра, пришлось в спешном порядке искать кого-то в помощь. И он пришел домой к своему старому товарищу, Найду, надеясь, что тот не болен и не на смене. Так и вышло. Найд отсыпался после недельного вкалывания на шахте, но, выслушав просьбу Фарела, согласился – к том уже, Фарел пообещал хорошо заплатить.

Шла разгрузка. Туда и сюда возили коробки, контейнеры, ящики. На сей раз вагоны были полупустыми - состав привез только еду и хозтовары, хотя на рынке Вероны уже заканчивалась одежда и обувь. Пока вагоны разгружали, и делать было нечего, а Фарел куда-то отошел, Найд разговорился с начальником состава. На нем-то и был этот джинсовый комбез. Мужичок был плотнее и выше Найда, и комбез сидел на нем, как по фигуре сшитый.

Найду так захотелось иметь такой же! Хотя он никогда не питал особой любви к одежде, да и к любым красивым вещам. Трудно в принципе питать любовь к вещам, живя в Вероне, где на главном рынке можно купить лишь то, что распорядилась, а вернее сказать, соизволила поставить столица. И, тем не менее, его желание обладать этим комбинезоном за считанные минуты переросло в какое-то помутнение. Он уже представил, как будет в нем ходить по улицам, как будет в нем работать в шахте, как будет складывать в эти огромные карманы все, что захочется… Ведь он именно такой и хотел, с детства. Не видел нигде, но хотел. И ничем не мог себе это объяснить.

– Что, комбез нравится?

Мужик, видимо, заметил, как Найд рассматривает его одежку.

– Ага, – признался тот, – у нас такие не завозят.

Ему стало почему-то стыдно.

– Могу продать, – как-то свысока предложил мужик.

Найду следовало бы отказаться. Во-первых, чтобы не позволять ему с собой так покровительственно разговаривать. Видите ли, баре приехали из этой своей… А они тут рабочие люди, делом, между прочим, занимаются, в отличие от них!

Во-вторых, Найд понимал, что они оба прекрасно знают: эта вещичка – дефицит, и ценник у нее будет соответствующий.

Но черт его уже дернул, и Найд просто не смог дать заднюю, стало неудобно. Мужик, естественно, выкатил такую цену, что у Найда глаза на лоб полезли. Он поторговался и немного сбил ее, но выходило все равно капитально. А Найд как раз получил вчера получку и на свое счастье или несчастье еще не вытащил купюры из кошелька, а кошелек из кармана штанов. Должен был отдать деньги жене. Она знает, что он принес зарплату. «Да уж, Апани вряд ли порадуется», – подумал Найд, но все равно полез в карман за кошельком. Владелец комбеза усмехнулся, пересчитал деньги и скрылся в головном вагоне. Через минуту вышел, переодевшись в другие брюки и выдал Найду аккуратно сложенную джинсу.

Найд чувствовал себя униженным и поторопился убрать комбез в рюкзак, сухо поблагодарив бывшего владельца. Целый день он был сам не свой. Что он наделал? Он купил за баснословные деньги ношеную кем-то вещь. Он отдал львиную долю своей получки, и теперь будет вынужден что-то сказать по этому поводу жене, которая, впрочем, увидит комбинезончик и все поймет. Нет, не факт, что она будет его ругать – просто будет многозначительно вздыхать при первом же походе на рынок, пересчитывая деньги… Найду вновь и вновь будет стыдно перед ней. Живут ведь небогато. Еще надо будет как-то объяснять появление комбеза каждому знакомому. А люди по-любому заинтересуются. Таких вещей в Вероне не видали. И, главное, что носить комбез придется очень-очень долго, чтобы хоть как-то оправдать ту сумму, которую Найд за него отдал.

Весь день Найд ходил пристыженный. Фарел несколько раз спрашивал его, что случилось, но он отмалчивался. Нельзя было говорить. Он не хотел оправдываться перед товарищем. Дома Найд несколько раз запускал стиральную машинку, отстирывая комбинезон непонятно от чего. Он на взгляд был абсолютно чистым. Апани не ругала его, не стыдила, не обижалась. Она молча приняла случившееся как факт и не стала говорить, что об этом думает.

Найду было херово еще некоторое время, но за два года ношения комбеза он уже сросся с ним, постарался стереть из памяти историю его появления и просто пообещал себе об этом никому не рассказывать.

«Да уж, – думал он в тот вечер, – подумать только: еду привозят хорошую, не просрочку какую, да и вроде все самое необходимое есть. С табаком бывают перебои, но, в целом, и его успевают подвозить до полного исчерпания запасов. Алкоголя привозят, пожалуй, еще больше, чем провизии, чего бы лучше не делали. Но, с другой стороны, а чем еще заняться скучающим работягам после смены? А презики и всякие мутные противозачаточные таблетки вообще завозят тоннами и продают по самой низкой цене – это, видимо, чтобы мы тут шибко не плодились. Но одежду - нормальную, удобную, красивую одежду, вместо того убожества, что мы берем на рынке, не завозят!»

Найд докурил, выбросил бычок в висевшую на воротах консервную банку, открыл калитку и, тяжело вздохнув, побрел по узкой тропинке к дому.

Глава 4

Глава 4

Рано утром, едва только веронское солнце разогревалось, Найд бодро шагал к дому Рамиса, чтобы отправиться в Китеж. Шагал быстро и налегке: ведь все отобранные для торга вещи остались у друга.

Дверь Найду открыла мать Рамиса, Инга – темноглазая, сухонькая, с толстой седой косой. Найд поздоровался и прошел внутрь. Рамис жил так же небогато, как и Найд, только умел многое делать своими руками, поэтому в доме у него было довольно симпатично. Электрические провода шли прямо по стенам, аккуратно собранные через каждые полметра нейлоновыми стяжками. Дверные наличники и оконные рамы Рамис вырезал самостоятельно: они были украшены строгими геометрическими узорами. Самодельная, простая, но красивая мебель, степенные пожилые родители, безупречный порядок дома – это было так непохоже на среду обитания самого Найда. Хоть они с Рамисом происходили из одного и того же слоя беженцев, Найд помнил лишь ругань и беспорядок дома. Когда родители еще были живы, его отец напивался и побивал мать. Найд иногда вступался за нее и всегда огребал, а иногда отсиживался в своей комнате, за что потом ненавидел себя. И вот уже родителей нет как лет семь – а Найд все еще не привел в порядок дом, не починил все сломанные вещи, не наладил системы. Апани иногда высказывала мужу недовольство, и тот отделывался обещаниями все исправить.

А у Рамиса все