Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

Пока Рамис вёл торги, Найд рассматривал квартиру, не став, правда, бродить по комнатам. Он осмотрел только кухню и коридор, да краешек спальни из-за прикрытой двери. Всё было более чем скромно, впрочем, чего ещё ожидать от квартиры обычного заводского работяги, к тому же преклонных лет. Небось, он уже не замечал въевшейся в ковёр грязи, наполовину оторванных занавесок, скрипучих дверей, пыльной лампы…

– Как вам тут живётся? – решил спросить Найд.

Старик вздрогнул.

– Опасный вопрос, – попытался пошутить он, нервно посмеиваясь.

– И все-таки?

– И все-таки он опасный. А в это время тем более.

– А что за время сейчас? – Рамис отвлекся от рассматривания баночек.

– Да люди у нас стали исчезать без суда, без следствия. Непонятно, сами бегут или кто помогает... Полиция в замешательстве, никто ничего не знает. Я вон даже откопал, – старик не без гордости достал из другого ящика нож-бабочку и ловко открыл его и тут же закрыл.

– Теперь без него на улицу не выхожу, – добавил он, – понимаю, я уже слишком стар, чтобы им умело воспользоваться, но хоть что-то. Не отобьюсь, так напугаю.

Найд многозначительно посмотрел на Рамиса. Тот еле заметно пожал плечами. Сложив пузыречки в отдельный карман рюкзака и рассчитавшись, они засобирались на следующее место встречи. Пришлось отказать старичку в просьбе посидеть с ним и поболтать, хотя Найду безусловно было интересно. Но Рамис четко обозначил: у него встреча через полчаса, опаздывать нехорошо. Старик со вздохом отпустил своих покупателей, на прощание пожелав им быть осторожнее.

«Время сейчас такое…» - повторил он, закрывая за ними дверь.

***

- Не хочу-у-у, - вопила Леда, уворачиваясь от ложки с овсяной кашей, - где мама-а-а?!

Слезы текли по ее раскрасневшемуся лицу, и она широко раскрывала рот, пока ревела. Апани едва боролась с искушением сунуть ей ложку каши в этот момент. Авось хоть так поест.

– Мама уехала. Скоро вернётся, – отвечала Апани, раздражаясь, и чувствовала, как краснеет: врать кому-либо, а тем более, ребенку, для нее было чем-то из ряда вон.

Апани прекрасно понимала, что мать не могла бросить Леду. Что либо в ближайшие сутки она объявится, либо...все. Очередной исчезнувший. Разве можно было представить, что она бросила ребёнка и сбежала? Те, остальные, кого подозревали в побеге, были все-таки из другой категории. Исчезали совершенно свободные, бездетные люди. По крайней мере, это были те случаи, о которых Апани знала. А из того, что она обрывками, слышала, можно было утверждать, что пропавших за последние две недели прибавилось.

- Не бу-у-уду! – проревела Леда, отмахиваясь от ложки.

Ложка подлетела и упала на пол. Все вокруг оказалось забрызгано кашей.

- Да чтоб тебя! – в сердцах выругалась Апани и потянулась за тряпочкой.

Она инстинктивно вжимала голову в плечи, думая о скором возвращении Найда. Он явно не ожидал, что Леда останется у них так надолго. И чем дольше здесь находится чужой ребенок, тем больше вероятность, что муж, наконец, взорвется.

Где-то в глубине души Апани понимала, что Найд прав. Ведь она совершенно ни о чем не подумала. Совершенно. Она не думала, что взять ребенка – гигантская ответственность. И она не учла желания мужа. Чем она вообще думала?

А теперь, если она с Ледой не справится, или если Найд будет категорически против, ей придется собственноручно отвести девочку в детский дом! Своими руками обрекая ее на ту жизнь, из которой вышла она.

Это был единственный довод в пользу ее решения. Апани просто не желала никому того, через что прошла сама. И чисто по-человечески пожалела Леду. Но не подумала о том, что не справится с такой ответственностью.

Апани присела на корточки, вытирая пятно с дощатого пола. Леда воспользовалась моментом и резво вылезла из-за стола, юркнув в комнату. Апани решила оставить девочку в покое. Захочет – поест. Не с ее же собственными соплями мешать кашу, в самом деле.

Сейчас Апани уже понимала, что ее решение было крайне глупым, но винила себя за такие мысли. Ведь даже в приемной семье лучше, чем в детском доме! Лучше же, ну?!

По крайней мере, так казалось ей самой, когда родители погибли на производстве, и ее забрали в детский дом. Апани почти ничего не помнила об этом случае, лишь спустя несколько лет от нянечки узнала, что на заводе, где они тогда работали, взорвалась цистерна с химикатами. Пятилетняя Апани разом потеряла и папу, и маму, после чего ее направили в детский дом. И вот тут начался настоящий ад.

Во-первых, в детские дома кого только не свозили: больших и маленьких, благополучных и не очень. Тут были отказники, дети преступников, были также и те, у кого родители спились или погибли. По факту, они были никому не нужны и предоставлены сами себе. Старшие дети жестоко издевались над младшими. Апани помнила, что всегда старалась найти какой-нибудь неприметный уголок и просидеть там до отбоя – лишь бы никто не обнаружил. Она даже была готова не обедать. Но уж если попадалась…

Бывало, у нее отбирали обеды, портили одежду или волосы, отвешивали тумаки и заставляли воровать у других детей. Если же она отказывалась, получала вдвойне. Но соглашаться тоже было чревато – ведь ее могли избить те, кого она обворовала, если бы поймали с поличным. А уж если бы ее поймала мегера-воспитательница… И если бы Апани сдала тех, кто ее заставил… Вот тогда она бы точно пожалела, что родилась на этот свет. После одного такого происшествия Апани две недели отлеживалась на больничной койке. Она умоляла доктора не отправлять ее обратно, она обещала, что будет работать в больнице, но тот ничем не смог ей помочь. Или не захотел. Или побоялся.

Но хуже всего было не это. Хуже всего были «смотрины». Старшие девочки постоянно пугали этим младших. Считалось, что если девочка красивая, то ее обязательно заберут, только не говорили, куда. «Сама узнаешь», - посмеивались старшие и делали круглые глаза, пугая очередную малявку. Апани смотрелась в треснутое зеркало над мойкой и пыталась определить, красивая ли она. Но что тогда будет? Наверное, если она будет достаточно красивая, ее заберут в семью? Может, туда берут только красивых?..

И вот однажды ей довелось все увидеть своими глазами. Пришел какой-то дядька с большим пузом, и они вполголоса о чем-то говорили с воспитательницей, после чего его пригласили зайти в класс. Он оценивающе посмотрел на каждую, и