"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

– Ты уже исповедался? – спросил Гиллиам, нарушив запрет на разговоры. – Я бы выслушал твое покаяние, перед тем как ты умрешь.

Я не ответил и не шевельнулся, только сжал пальцы ног, плотней прижимая их к влажной траве. День выдался жарким, тучное солнце цвета крови поднялось уже высоко. Я словно был статуей, запертой в этом мгновении, и каждая прожитая секунда несла меня в этот сырой грот, в это туманное утро. Принятое решение не позволяло мне свернуть с дороги. Я сделал свой выбор.

Гиллиам отважился на выпад, но я парировал его и отступил на шаг. Звон обнаженной стали – не высшей материи, а настоящих мечей – прозвучал в тишине чудесной музыкой. Я удивленно вскинул брови. Священник двигался очень быстро, намного быстрее, чем можно было ожидать при его колченогости. Техника его тоже была хороша – неожиданно правильная и уверенная, несмотря на кривую спину. Поединок обещал быть нелегким, во всяком случае, не таким легким, как я надеялся. Моя прежняя самоуверенность исчезла.

«Погибели предшествует гордость». Гибсон всегда оставался со мной, нашептывая цитаты мне в уши. Смирив свою гордость, я отступал под натиском священника. Гиллиам оскалил зубы и атаковал снизу. Я отразил удар, отвлек внимание священника и, резко выбросив вперед руку, хлестнул его по лицу. Он охнул и отшатнулся, на его щеке уже начал расцветать синяк.

Зарычав, Гиллиам снова бросился в атаку, я ушел влево, поневоле приближаясь к стене грота, возле которой сидели зрители. Какая-то женщина – Анаис? – вскрикнула, когда я со звоном отбросил меч священника. Все это казалось нереальным. Не могло быть реальным. Клинок Гиллиама метнулся к моей почке, но я отклонил его острие, развернув локоть, а затем шагнул вперед, поднял шпагу над головой и нанес ею, как саблей, скользящий удар, целясь в то место, где шея переходит в плечо.

Но Гиллиам ускользнул, развернувшись почти на девяносто градусов. Я так поразился этому, что едва сам успел отскочить в сторону. Острие шпаги чиркнуло по коричневой коже моего камзола. Неужели я так привык сражаться с тяжелым мирмидонским щитом, что утратил навыки настоящей дуэли? Хлыст присвистнул с совершенно излишним сочувствием.

Возможно, Валка была права. Возможно, мы варвары. Зачем мне все это? Если бы я не вышел из себя, возбужденный атакой умандхов на графа, если бы я не дал волю своему сердцу, своим безнадежным чувствам к Валке, ничего этого не случилось бы. Но каждый из нас порой совершает ошибки и обязан отвечать за них. Не могу сказать, стал ли поединок бо́льшим или меньшим фарсом из-за хорошей подготовки Гиллиама. Он отбил мой клинок и сделал еще один выпад. Я опередил его, отступив на длинных и прямых ногах быстрей, чем он приблизился на своих искривленных.

Поэты и либреттисты вроде моей матери ошибочно считают, что все виды вооруженной борьбы похожи между собой. Они полагают, что солдатский труд, гладиаторские игры и искусство дуэлянта ничем друг от друга не отличаются, как не отличаются все они от беспорядочных уличных или деревенских драк в тысячах разных миров. Однако есть борьба, и есть драка. Я вспомнил, как повалил Гхена на тренировочном дворе, чтобы привлечь всех остальных на свою сторону… чтобы спасти Хлыста, по сути говоря. Где теперь тот Адриан?

Я лягнул Гиллиама под колено, выбив его из равновесия, и нанес удар сверху. Затем еще один. В третий раз я зашел сбоку, но маленький гоблин отразил все атаки с ошеломившей меня силой. Теперь уже он отступал, и я мельком заметил бледные, как воск, лица детей графа Матаро. Что подумают они, если их новый друг убьет их священника на залитом кровью поле этим унылым утром? Мне нужна была первая кровь, чтобы остановить этот фарс, самим же мной и придуманный, чтобы оправдаться не только словами, но и действиями. Чтобы искупить вину перед Валкой.

Валка.

Я не заметил удара, доставшего меня, только ощутил тупую, саднящую боль в руке. Алая кровь проступила на светло-коричневой ткани разорванного рукава. Как я пропустил его? Я зашипел и отшатнулся, вполголоса проклиная все на свете на мандарийском, в отчаянии оттого, что все мои планы на первую кровь рухнули. С точки зрения медицины рана казалась пустяковой – неглубокий ровный разрез в верхней части предплечья. Но если смотреть в первопричину нашего конфликта, она была смертельной.

– Остановитесь! – Гнусавый голос распорядителя вдруг сделался сильным и глубоким, имитируя интонации сержантской команды. – Первую кровь добыл ответчик.

Он обратил к Гиллиаму круглое лицо с морщинистым лбом над круглыми зелеными глазами и спросил с убийственной важностью:

– Сэр удовлетворен?

На клинке Гиллиама не было крови, совсем не было – настолько быстро он провел атаку. Преодолевая желание зажать рану и отступить, я держал оружие наготове в жалком подобии прежнего моего салюта. Только теперь я заметил, как устал, как тяжело ходит моя грудь. Земля и император, мне следовало соблюдать режим после переселения во дворец. Видят боги, последние несколько месяцев совсем размягчили меня. Рука болела, но это было еще не самое худшее.

Я не мог ничего изменить в это мгновение, лишь ожидал ответа Гиллиама. Моя клятва, мое обещание Валке зависело от его решения. Я совершил ошибку. Я был уверен в том, что добуду первую кровь и сумею покончить с этой неприятной ситуацией, а потом откланяюсь с изяществом и достоинством. Слишком уверен. А теперь моя клятва оказалась в руках этого уродливого существа с таким же клинком, как и у меня. Я затаил дыхание, чувствуя, что весь мир затаился вместе со мной.

– Нет! – ухмыльнулся Гиллиам и снова бросился в атаку.

Будь проклят мой талант наживать себе врагов!

Я отразил первый выпад, отбив клинок вниз, туда, куда упало мое сердце. Время сжалось для меня, будущее из размытого квантового облака возможностей сократилось до двух простых выходов. В одном я стоял над трупом мьюта с окровавленным клинком в руке. Во втором мы менялись местами. Я вскинул клинок, шагнул вправо и вперед, чтобы блокировать удар, а затем уклонился от повторной атаки Гиллиама.

– Удивлен, мальчик? – спросил он сквозь стиснутые зубы. – Ты думал, это будет легко? Как это смело…

Он парировал мой выпад изящным скользящим движением клинка, шагнул вперед и атаковал сам, целясь мне в бедро. Я отпрыгнул и ответил оборонительным ударом в плечо интуса.

«Странно, что его мать не пришла», – подумал я.

– Как это смело с твоей