Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

буду вынужден позвонить, и к вам применят силу… Не торопитесь… Сам того не зная, мне помог Тавель. Я явился к нему, рассказав, что в королевстве зреет гнойник заговора, и что замешаны самые близкие мне люди. Тавель знает меня с детства. К тому же, история с удалением от двора его здорово подкосила, и он стал податлив и пригоден для психологического воздействия. Перспектива вернуться в Университет!.. Перспектива вновь появиться при дворе!.. Средства на новые исследования!.. Так что Тавель слегка нарушил правила, выйдя за рамки своей лицензии, чтобы его действия не могли отследить другие маги. Признаюсь, ваше появление (мы ведь ждали мужчину!) несколько отсрочило исполнение замысла, но так даже лучше. Ожидалось посольство из Хальгсенлена, и если б изобретенный Тавелем эликсир, — или что он вам там дал такое? — не подействовал, и вы бы не справились в день приема посольства, мы действовали бы немедля.

Марина лихорадочно соображала. Во всех детективных и приключенческих романах принято тянуть время… Но откуда здесь придет помощь? Придет ли?..

— А Лилиан? — Резко спросила она. — Почему вы ее убили? Она была вам предана, вне всяких сомнений.

Лицо принца скривилось в брезгливой гримасе, словно упоминание о бедной девочке казалось ему крайне неприятным.

— Ой, Лилиан ко мне подослала дорогая сестрица, совсем не глупая особа, которая быстро начала кое о чем догадываться. Как только я понял, что к чему, сразу перестал верить в какую-то там нежную любовь. Впрочем, Лили была полезна. Я уговорил ее выкрасть колбочку из лаборатории Велирин, а позже вернуть — с содержимым… Приор советовал отравить посла на приеме, немного форсировав события…

— Говнюк! — Не выдержала Марина.

Его высочество пропустил бранное словечко мимо ушей и опустошил бокал.

— … а яд бы нашли в покоях Велирин. Но Лили так некстати потеряла его! Или уж не знаю: как там вышло, что выпил его этот дурень из посольства хальгсов.

— Я знаю, но не расскажу.

— И не надо! — Миролюбиво согласился Мариен. — Мы представим нужную версию. Я тогда сказал Лилиан, что золотистый напиток в колбочке нужен сестрице, чтоб очаровать воздыхателя… Лили надо было только петь в уши то, что она хотела слышать, эта маленькая влюбленная дурочка. Самое смешное, она и потом не сразу поняла, в чем дело. Начала нервничать, хотя я ясно выразился, что хочу разорвать отношения, передав через вас ее паршивую брошку. Она не хотела отстать от меня! Тогда я сделал предложение: раз так меня любит, пусть сама отравится. Лилиан так и сделала, чем очень меня удивила.

К страху Марины примешивалось острое чувство гадливости. Господи, думала она, что же мне делать? Как выбраться отсюда, как выжить?

— … как будто Велирин готовилась отравить меня с помощью Лилиан, попытка сорвалась, а от фрейлины сестрица избавилась. У вас ведь создалось именно такое впечатление?

— Да.

— И не только у вас. Полагаю, минимум половина придворных пришла к выводам, что Велирин — убийца.

— Зачем?

— Что «зачем»? — Не понял принц, уже конкретно захмелевший.

— Зачем сложности? Этот заговор, отравления? Вооруженный переворот — и готово. Согласных наградить, несогласных — повесить или сослать.

— Вы, бесспорно, умны. — Кивнул молодой человек, поглаживая шнурок звонка. — Но кем бы я был тогда? Узурпатором, захватившим трон. А сейчас в глазах обывателей я стану спасителем государства от сумасшедшей принцессы, отравившей собственную мать.

— Как?! Вы… убили королеву?!

— Не я, ллид Мариен. Недавно у нее в гостях был Кронен. Они мирно распили бутылочку дорогого вина. Думаю, сейчас она уже в лапах Приходящего. Заплатила за все!

— Как вы можете так… цинично… — от омерзения у девушки все слова пропали. — Это же ваша приемная мать! Она приняла тебя, подкидыша, сделала принцем!

— Принцем?! — Взвился Мариен, бледнея. — Да вы хоть знаете, каким унизительным было мое существование?! Она же мстила покойному королю, этому бездушному сластолюбцу, мстила в моем лице! Вы это понимаете?!

В ярости он вскочил и заметался по приемной, пиная мебель.

— Я был обречен на жалкое прозябание второго наследника, к тому же наделенного мнимой хворью, вынужденного влачить жизнь болезненного затворника, никчемного калеки! Я был обречен быть никем на все отпущенное мне Знающим время! Я был обречен играть жалкую роль, тогда как мои способности и жажда нормальной жизни пропадали втуне!

— Но для Альберины вы были приемным сыном!

— Я был комнатной собачонкой, которую могли пихнуть в любой момент! Когда угодно, и кто угодно! Я был тенью, пешкой, и никто не посмеет упрекать меня в неблагодарности! Как бы там ни было, — принц внезапно успокоился, — я скоро стану королем. «Заговор» Велирин как бы раскрыт. Она предстанет перед судом как отравительница, а вы… да-да, вы… как самозванец. Точнее: как самозванка, нанятая моей дорогой сестрицей за удивительное сходство со мной…

— Это смешно. Никто не поверит…

— Поверят. Члены королевского суда будут на нашей стороне. А те, кто не на нашей… Да их и нет уже в живых, наверное. Сами понимаете, Тавель мне тоже уже не нужен.

Марина похолодела. Она попыталась хоть что-то возразить:

— А вы уверены, что Приор вас не обманывает, преследуя свои цели?

— Цели у нас разные. Мне нужен трон, а ему — Вечная Мельница, которую вроде бы отпирает эрса, и возможность беспрепятственно заниматься тем, чем хочет- на благо государству, как я понял. Его проекты стоит принимать всерьез, они довольно стоящие. Я видел наброски, и это неплохо. Можно добиться превосходства над соседями в довольно сжатые сроки. Можно продавать свои достижения, что будет весьма доходно. Не сразу, конечно, все проекты рассчитаны на длительный срок.

— А… мы можем как-то договориться? Вы же добились своего, так отправьте меня домой.

Принц склонился над ней, опершись рукой о спинку стула.

— А вам есть что предложить? — С издевкой в голосе спросил он. — Вот разве что себя… Уверяю, это могло быть забавно, мы столь похожи, что… в другое время… или даже сейчас…

Гневно фыркнув, Марина отстранилась. Лечь с ним в постель?.. Ни за что…

Внешне без сожаления, его высочество отошел обратно к столику.

— У меня есть для вас предложение получше. Сейчас я позвоню, принесут письменный прибор и готовое покаянное письмо, в котором вы, да, вы… поясните свое участие в заговоре, поставите какую — никакую подпись… Затем выпьете бокал отличного вина — вот он, ждет вас уже давненько, — и просто уснете. Не правда ли, это гораздо приятнее, чем ненужные мучения в руках палача? Мертвый свидетель иногда надежнее живого.

Скворцова невольно почувствовала, что в глазах закипают слезы. Ах, если бы оказаться дома… Если бы это было