Фантастика 2026-145 - Ярослав Яловецкий

Каин обнимает меня. Я утыкаюсь носом в его шею, и впервые за все вечности здесь не думаю, кто увидит эту слабость. Все остались там, в реальном мире, за той чертой, которую я уже не пересеку.

Иногда я возвращаюсь в ту минуту, когда держала Каина, а моя слеза медленно скатилась ему на губы. Эта слеза не стала чудом. Я все ждала, что вот-вот произойдет невозможное — что, быть может, хоть на миг он откроет глаза, вдохнет, вернется. Но ничего не случилось. Каин умер у меня на руках, а я впервые за всю жизнь почувствовала, что значит быть по-настоящему одной.

Его тело забрал Теоден, а мне приказал бежать. Он отвел от меня стражу, прикрыл, дал несколько минут на побег, когда остальные были заняты подсчетом погибших и теми, кому удалось выжить. Майриса бежала с остатками своей армии, король Роден погиб в тот же день, что и его сын. Теоден стал новым королем. Говорили, что его коронация прошла тихо, без пышности, а сразу после он начал готовиться к свадьбе. Я долгое время скрывалась в Запредельном лесу. Лечила раны, затаивалась, словно зверь, что не нашел себе места ни среди людей, ни среди своих. Но за мной все равно пришли, когда уже не осталось ни сил, ни желания бежать.

Теперь все это далеко. Осталось только воспоминание — то, что держится за Гранью, где меня никто не тронет, где никто не спросит, за что я жила и за что умирала. Рука Каина скользит по моей спине, ладонь замирает на затылке. Слышу его глубокое, упрямо живое дыхание, даже здесь, за пределом. Его губы касаются моего виска, и я говорю почти шепотом:

— Я люблю тебя, Каин.

— И я тебя. Больше, чем когда-либо мог позволить себе сказать.

Нет боли, ни холода, ни страха, есть только то, что никогда не смела себе представить: простое «мы». Все остальное осталось там, за дверью, в прошлом, где мы были разными, гордыми, упрямыми. Здесь мы просто двое. Все, что нужно — ждать друг друга, накрывать стол, возвращаться домой. И пусть никто никогда не узнает, что бывает после смерти. Я знаю одно. Там, где заканчивается дорога, начинается дом. А где заканчивается дом — начинается вечность.

За окном туман сливается с рассветом, медленно тает граница между светом и туманом. А где-то далеко-далеко, там, где нет ни этого дома, ни тепла печи, на ледяном озере Луциора медленно дрейфует льдина. В ее застывшей, прозрачной форме легко узнать очертания сердца. И только ветер знает, чье оно.

Год 1574 вошел в записи хроник Луциора, как начало вечной зимы

На южных рубежах, в бою против войск Веларрона и Териона, погибло более тысячи эридов. Причина массовых потерь — отравление дымом артерры и открытое нарушение строя.

Нарушение приписано охотнице Селине Эйвен. Согласно свидетельствам выживших, она самостоятельно покинула фронт, совершила обход и рассыпала артерру между линиями, действуя совместно с армией Веларрона. После чего вступила в бой в их рядах. Результат ее действий: прорыв фронта, потери среди передовых отрядов и гибель ряда командиров, включая Орвина Тара.

По завершении войны Селина Эйвен была задержана и приговорена к казни за предательство рода и соучастие в гибели сородичей. Казнь назначена на ледяном озере Луциора. Во время приговора предательница оказала сопротивление, схватив за руку главу рода Эзара Дарра и сорвав его вместе с собой в обрыв.

Оба погибли.

Запись о смерти Селины Эйвен была извлечена из Книги Памяти, а ее имя признано недостойным упоминания среди павших.

Последняя Зима признана крупнейшей утратой сил Луциора за последнее столетие.

Из хроник Луциора

Автор: Сейра Винн

Цитианка

Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды

Пролог

Истина в её сердце, проклятие — в его предательстве.

Я бегу через лес по глубокому снегу и чувствую, как платье цепляется за ветки, будто сам лес держит меня и не дает уйти. Я почти злюсь на эти тонкие сучья, которые впиваются в ткань и рвут ее на ходу. Руки уже все в царапинах, пальцы плохо слушаются, иней липнет к коже, стягивая мышцы, но я все равно не замедляюсь. Время… мало времени…

В голове звучит его голос:

— Десять минут, Элария.

Он сказал это так спокойно, будто устал, будто и правда отпускает меня, но я знаю, что он считает каждую секунду, прежде чем пойти следом. Я не представляю, что он сделает, когда догонит, и не понимаю, зачем дал мне эти минуты, если все равно собирается поймать.

Меня всегда учили ходить медленно, держать спину ровно, не смотреть по сторонам. Сейчас я рвусь вперед, почти падаю в снег, поднимаюсь и снова бегу, не думая о том, как выгляжу, не думая о том, что платье намокло и прилипло к ногам, что волосы выбились и бьют по лицу.

В голове идет отсчет: десять минут, девять, восемь… Смешно, будто если доберусь до нуля, все станет как прежде. Время тает, секунды вязнут в предутреннем, промерзшем воздухе, и я уже почти не различаю лес вокруг. Остается одно — бежать, как можно дальше от него.

Только бы не оглянуться. Только бы не услышать его шаги за спиной.

Глава 1 Серебро служит, золото правит

— Это бессмысленно, — вырывается у меня, когда наставница велит повторять клятву служения вслух, слово в слово, уже в десятый раз. — Если никто не верит в эти слова, для чего их говорить?

В учебном зале тут же становится напряженно. Все ученицы замирают, как если бы я нарушила не правило, а саму тишину Ордонанса. Кто-то опускает глаза, Виена втягивает плечи и только Далия во втором ряду оживляется, словно ждала, когда я снова не сдержусь. Она откидывает длинную косу за спину, готовясь наблюдать, как меня поставят на место. Мне бы промолчать. Меня всегда наказывают за вопросы. Но молчать я так и не научилась — ни дома, ни здесь. Наверное, это и есть тот самый недостаток, из-за которого отец отдал меня в школу раньше срока.

Наставница Рейлин молчит всего секунду, внимательно разглядывая меня своими аметистовыми глазами, в ожидании, что я откажусь от своих слов. Но я уже сказала. Поздно.

— Встань, Элария, — бросает она, не повышая голоса.

Я медленно поднимаюсь, чувствуя на себе внимание остальных учениц.

— Ты считаешь себя умнее традиций? — Рейлин подходит