"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 - Владимир Брайт

мы с Галиуллиным периодически посещали еще в девяностых. Удобное расположение, сытное и доступное по цене меню делали это место для нас одним из самых лучших вариантов, чтобы посидеть, покумекать да обсудить дальнейшие действия.

Обозвали мы ее так между собой из-за сплошь стеклянных витрин во всю стену, на самом же деле на вывеске заведения значилось совершенно иное название, которое я и припомнить-то не могу уже. Однако после дефолта оно быстро закрылось. Вместо кафе там открылась чебуречная, а затем, лет через пять, раскрутившийся владелец организовал в том же помещении кальянную. Кальянная со временем перепрофилировалась в антикафе, а еще несколько лет спустя там пытались открыть какой-то быстропит. Последний же раз, когда я проезжал мимо, там уже был какой-то лаундж-бар, что бы это ни значило.

Близился вечер, и уплотняющиеся пробки из автомобилей спешащих по своим уютным гнездышкам москвичей грозили закупорить дороги вообще намертво. Но, даже несмотря на сгущающиеся заторы, я успел прибыть гораздо раньше Галиуллина, хоть ему до «стекляшки» было почти в два раза ближе.

Расположившись в заведении, которое теперь стало ирландским пабом, я заказал себе стакан «колы», чтобы немного скрасить ожидание. Но не успел допить и до половины, как в дверях показался знакомый силуэт.

Окинув взглядом зал, Дамир безошибочно вычленил из десятка других оккупированный мною столик и, особо не мешкая, сразу двинул ко мне.

— Опять гадость свою хлещешь? — Кивнул он на мой стакан с «колой», поджав губы, будто я пил человеческую кровь, а не популярную газировку.

— Не гадость, а напиток богов! — парировал я, прикладываясь к прохладному стеклу стакана, прикрывая в удовольствии глаза.

— Блин, Секирин, я просто поражаюсь, как ты умудряешься несметными литрами эту отраву поглощать, а выглядеть при этом как с обложки спортивного журнала. Признайся, ты на анаболиках сидишь?

— Завидуй молча.

— Ха, значит, все-таки сидишь! — Победно ухмыльнулся майор, будто раскрыл самое важное дело в своей жизни.

— Дамир, сейчас есть разговор поважнее. Ты мне лучше объясни, почему мне звонит ФСБ и спрашивает про Свиридова?

Все приподнятое настроение Галиуллина испарилось, как плевок в раскаленной пустыне. Его эмоции, если так можно выразиться, обрели опасную остроту и угловатость. Испуская волны настороженности и опаски, он переспросил:

— Что? ФСБ?! Серж, ты шутишь надо мной?

Вместо ответа я прямо взглянул ему в глаза.

Не выдержав прямого противостояния и спрятав взгляд где-то в области столешницы, Дамир потер шею.

— Да-а… вижу, что не шутишь. Тут, знаешь ли, какое дело… тот убитый, который Свиридов, он был не просто…

— Он был заместителем председателя Следственного комитета, — перебил я полицейского, — мне это известно. Давай ближе к делу.

— Что?! — Галиуллин вытаращил на меня удивленные глаза. — Знаешь?! Откуд… ТВОЮ МАТЬ! — На наш столик осуждающе оглянулось несколько посетителей. Дамир немного смутился и продолжил уже гораздо тише: — Секирин, какого хрена?! Я же тебя предупреждал, не спрашивай лишнего! Что ты еще узнал?

— Успокойся, Галиуллин, — ответил я ему в тон, — ты понятия не имеешь, что такое разговор с трупом, и не тебе меня попрекать в этом, ясно?!

Немного посверлив меня взглядом, Дамир все же отступил. И где-то глубоко внутри даже испытал легкое чувство вины.

— Ладно, извини. В конце концов, это ведь с самого начала было моей идеей. Но серьезно, Серега, ты что-нибудь еще узнал, помимо согласованных вопросов?

Глядя на столь сильно нервничающего майора, мне, с одной стороны, хотелось его подколоть и посмеяться, а с другой — я таким взволнованным его никогда еще не видел. А это для меня серьезность ситуации демонстрировало куда как наглядно.

— Расслабься, конспиратор. Свиридов просто оказался очень общительным и свою должность назвал мне первым делом. Я честно не стремился специально это выведать. И, поверь, мне хватило ума осознать все риски почти сразу. Более того, дружище, — это слово я сказал с таким нажимом, что на Дамира стало просто жалко смотреть, настолько он сник, — если б ты мне сказал об этом сразу же, то я не стал бы даже участия принимать в твоей затее.

— Серый, ну прости! — Вот теперь из него вина и раскаяние просто били таким фонтаном, что аж пожалеть захотелось. Чертова эмпатия! Я же должен сейчас злиться на него! — Я действительно не мог тебе этого сказать! Ты понимаешь, Сухов на меня так давил, что другого выхода просто не было!

— Поэтому ты решил меня использовать втёмную?

— Да блин! Что ты такое говоришь, Секирин?! — натурально возмутился Галиуллин. — Ты уж так-то меня не оскорбляй!

— А что я должен, по-твоему, говорить, Дамир?! — Потихоньку, хоть и видя истинные эмоции собеседника, но я начал выходить из себя. Не хотелось, конечно, переводить разговор во взаимные обвинения, но понять позицию своего приятеля я был обязан. Иначе как мне потом вообще доверять ему? — Ты меня впутал в весьма мутную историю, хотя с самого начала знал, как там все непросто. Ты мне не дал даже элементарного информационного минимума, чтоб я мог принять решение, участвовать в этом деле или нет. Ты хоть подумал, что это ты полицейский, у тебя табельное оружие, охраняемая твоим ведомством квартира, куча спецпрограмм по защите сотрудников от криминала и прочая хрень. А я — обычный человек, у меня даже ружья в сейфе нет припрятанного!

— Так уж и обычный человек… — неуверенно пробормотал Дамир, явно намекая на мое почти абсолютное благосостояние, о котором он только мечтать и может.

— Представь себе, да! — не оценил я подобный намек. — У меня за плечами нет ни стрелковой подготовки, ни боевой. — Свое хобби в виде единоборств я от Галиуллина не скрывал, но все-таки драка на ринге и, например, бойня насмерть с подосланным мокрушником лежат в совершенно разных плоскостях. — Задумайся хоть на одну секунду, что будет, если меня захотят устранить? Что или кто им в этом помешает?

Я уже говорил, что на Дамира было жалко смотреть? Забудьте. Вот теперь он действительно выглядел ничтожно. Даже побитый трусливый пёс рядом с ним выглядел бы эталоном величия. Однако на последней фразе он резко вскинулся, как волчица, которая почувствовала, что ее волчонка кто-то посмел обидеть.

— Что?! Тебе угрожали? Не паникуй, Серж, я тебя в это втянул, я все и утрясу! Ты только скажи кто…

— ФСБ.

— Что?

— Ты слышал что.

— Тебе угрожали ФСБ? — Брови Галиуллина взлетели чуть ли не до границы волос на лбу, насколько его удивило услышанное.

— Нет, пока мне вообще никто не угрожал. Но федералы удивительно осведомлены о ваших таких секретных делах. Вплоть до того, что я привлекался без дачи расписок о соблюдении секретности.

Затем я коротко,