"Фантастика 2026-132". Компиляция. Книги 1-21 - Сергей Анатольевич Панченко

здесь будет больше, чем сезонных постояльцев. Прибудет полиция и, конечно, тайная полиция Гинденбурга. Эти ребята обожают налетать на горячие блюда. Наверняка прибудет кто-то из Рейхстага и еще пара номенклатурных ищеек рангом пониже. Они начнут копать здесь так, что скоро сроют все пляжи до основания, Мартин. И знаешь, что? Кажется, в номере я случайно оставил свой партийный значок. Обо мне можешь не беспокоиться, уже через пять минут меня здесь не будет, но вот у вас, пожалуй, могут быть неприятности. Эти две новости будут соседствовать во всех газетах — «Безумный садист-вассермейстер уничтожает людей на морском курорте в Хайлигендаме» и «Член одной известной и уважаемой политической партии таинственным образом исчез после бойни в Хайлигендаме». Как думаешь, они о чем-то догадаются?..

Мартин в Берлине хрипел от ярости, в точности как умирающий Шпильхе. Его ярость была обжигающей, она только сейчас вызрела до нужного градуса, и Кронберг порадовался тому, что не находится в берлинском гнезде Мартина. Пожалуй, он сгорел бы мгновенно, а плоть стекла бы с костей. Ярость фойрмейстера — опасная штука и не лучшая игрушка. Но что такое огонь против бескрайнего моря и способен ли он поджечь его?..

— Не сердись, Мартин, — сказал Кронберг в трубку, — Лучше готовься к тому, что вам в Берлине скоро станет жарко. По-настоящему жарко. Кто-то свяжет убийцу-вассермейстера и уважаемую политическую партию. Кто-то копнет достаточно глубоко, чтобы сообразить — вокруг этой партии нелепые смерти происходят не в первый раз. А еще кто-то прищемит вам хвост так, что ты будешь вспоминать фландрийские окопы девятнадцатого как райское местечко!..

— Гнида! — выдохнул наконец Мартин, гнева в его голосе было столько, что Кронбергу показалось, будто телефонная трубка начинает плавиться, — Ты мертвец, Кронберг! Тебя порежут на столько частей, что ни один тоттмейстер в республике не сможет тебя поднять! Мразь! Предатель! Падаль! Мы с тобой поговорим еще, Кронберг, мы с тобой славно поговорим!.. Я буду сжигать тебя неделю подряд! Твои кости будут постепенно превращаться в пепел! Ты сойдешь с ума от боли, и будешь гореть, гореть, гореть!..

Кронберг слушал с улыбкой на лице, поглядывая на миловидную телефонистку и кивая ей время от времени. Телефонистка смущалась и делала вид, что изучает справочник. Ни один человек не может долго изливать ярость без того, чтоб у него пересохло в горле. Взбешенный Мартин рычал в трубку добрую минуту, прежде чем ему пришлось сделать небольшую паузу, и Кронберг услышал тот звук, которого он ждал с самого начала. Очень далекий звук, но и очень знакомый.

Негромкое звяканье потревоженного стекла, едва слышимое, но явственное. Вслед за ним послышался резкий хрип. Так иногда хрипит телефонный динамик. Или захлебывающийся человек, чья носоглотка заполняется жидкостью. Хрип был негромким и непродолжительным, а вслед за ним была лишь тишина. Телефонная трубка молчала.

Кронберг мысленно досчитал до двадцати, прежде чем сказать в микрофон:

— Алло! Мартин! Алло! Я тебя не слышу! С тобой все в порядке?..

Из трубки раздавался лишь шелест помех, похожий на ласку морских волн. Кронберг повесил трубку на место.

— Разъединилось, кажется, — сказал он телефонистке, — Нет, ничего. Я перезвоню вечером.

Когда он вышел из «Виндфлюхтера», холодный морской воздух едва не сорвал с него шляпу, но Кронберг все равно улыбался.

Море встретило его с неприязнью. Неспокойное с самого утра, к полудню оно ощетинилось острыми волнами и ритмично било берег своими пенными штыками, вымещая на нем зарожденную в ледяных глубинах ярость. Не настоящий шторм, но демонстрация силы. Кронберг кивнул морю, как старому приятелю, который находится не в духе.

Он подошел к обрыву маленького, отгороженного сыпучими оползнями, пляжа, и сразу увидел Франца. Тот замер у самой воды, насмехаясь над волнами. Он стоял в прибрежной полосе, нарочно выставив вперед ногу в блестящем ботинке, но стоило очередной волне устремится вперед, проворно отскакивал назад, оставляя ее без добычи, и заливисто смеялся. Как забавно, подумалось Кронбергу, теперь они поменялись местами. Один ведет диалог с морем, а другой за ним наблюдает.

Мальчишку надо было убрать, он знал это слишком хорошо. Конечно, некоторые карты в этой партии легли совсем иначе, чем это было задумано, но карта Франца в любом случае предназначалась в отбой. Через несколько часов — ему как раз хватит времени доехать до станции и сесть в поезд — в гостинице начнется настоящая паника. Скажем, через три часа. Через четыре весь «Виндфлюхтер» будет наводнен полицией. Тогда же вскроется и таинственная пропажа одного из постояльцев. Через пять-шесть часов его объявят в розыск.

Время дорого, как никогда. Ему нужно время, чтобы добраться до денег и документов, до своих старых тайников, заботливо подготовленных несколькими годами ранее, для пересечения границы. Этого времени мало, оно уходит сквозь пальцы как вода, и даже вассермейстерская сила над этими каплями не властна.

Пока у него еще есть шанс. Пока уляжется переполох, пока вскроется его отсутствие, пока полиция установит личность… У него есть шанс. Пятьдесят на пятьдесят, как он сам определил. Если полиция до него доберется, тогда кончено. До суда ему не дотянуть. Поссориться с несколькими сотнями могущественных магильеров — это гарантированный способ повесить самому себе камень на шею. Он сгорит у себя в камере, или захлебнется кофе, или на него обрушится перекрытие… Старые коллеги не станут церемониться, слишком уж большую угрозу он для них представляет. А их методы он знал как никто другой.

У него есть шанс ускользнуть, если он будет действовать быстро и решительно. И еще — если не будет мальчишки. Мальчишка — это та самая веревка, которой камень крепится к шее. Через мальчишку на него выйдут куда быстрее. Он расколется мгновенно, глупо думать, что девятилетний мальчуган способен выдержать допрос тайной полиции, а допрашивать будут без снисхождения. Мальчишка знает немногое, лишь то, что он сам рассказал ему в минуту слабости, но этого хватит.

Он знает, на каком корабле служил Кронберг. Чтобы узнать его прошлое имя, полиции потребуется телефонный аппарат и десять минут времени. Потом станет еще хуже. Они вскроют все его контакты, старые и новые. Сослуживцев, приятелей, старых знакомых. Мальчишка лучше всех прочих обитателей «Виндфлюхтера» знает его лицо — не успеет поезд дойти до Берлина, как каждый полицейский на железнодорожной станции будет знать приметы беглого вассермейстера. Шансы добраться до тайника и пересечь границу становятся просто ничтожными. Не больше шансов, чем каплей воды затушить костер.

Кронберг молча наблюдал за тем, как Франц играет с морем.