Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

— Я буду говорить с тобой, когда ты придешь лично.

Колдун рассмеялся и ответил, слегка искажая непривычную ему идаволльскую речь:

— Для этого время еще не пришло. Однажды ты узришь мощь Лефевра и склонишься предо мной. Но это будет чуть позже. Я — халиф Мустафа ибн-Сараф, Первый адепт Владыки, избранный Им властитель Черного Континента, защитник веры, повелитель суши, морей и всего мира. Я держу в руках жизнь твоего сына и дочери твоего союзника. Пойдешь против меня — и они умрут.

— Ты блефуешь! — негодующе воскликнула Лана и хотела было добавить, что Амброус нужен ему, чтобы узнать координаты Гмундн, но наткнулась на предостерегающий жест Килиана.

Чародейка постаралась настроиться на волну его разума, чтобы узнать, в чем дело. Разум ученого походил на кристальный грот. Повторяющиеся, выверенные геометрические узоры, красивые, но холодные. Абсолютное торжество порядка над хаосом.

Лана знала, что ее собственный разум выглядел как цветущий сад.

«В чем дело?» — спросила она, — «Ему ведь нужны эти координаты. Значит, он не убьет пленника»

Против ее воли к мыслеречи добавилась эманация надежды. Да, она очень надеялась, что жизнь Амброуса вне опасности.

И может быть, эта надежда не позволяла ей держать слова об этом при себе.

«Я знаю», — ответил юноша, — «Но он не знает, что мы знаем. Он не знает, что нам успел рассказать его человек, прежде чем умереть. И пусть так и остается. Чем меньше он знает о нас, тем сложнее ему предсказывать наши действия»

Этот обмен репликами занял всего мгновение, на протяжении которого колдун смотрел на девушку с изумлением и негодованием. Кажется, если бы заговорила ближайшая стена, он и то был бы менее удивлен.

— Ты позволяешь своей женщине перебивать меня?! — воскликнул он, обращаясь к Герцогу, — Заткни ее. Немедленно. Или я сделаю это сам.

Ни один мускул не дрогнул на лице Леандра.

— Я буду поступать так, как решу сам… халиф. Мы здесь не для того, чтобы обсуждать, где чья женщина и кто имеет право говорить. Итак, чего ты хочешь взамен на возвращение моего сына?

Чернокожий, кажется, слегка успокоился.

— Мой флот контролирует все твои порты. До тех пор, пока я не разрешу, ни один из твоих кораблей не выйдет в море. В противном случае сперва умрет проклятая, а затем — твой сын.

— Ты просишь меня полностью прекратить морскую торговлю? — поднял бровь Леандр.

Любой из жителей Полуострова испугался бы этого простого жеста, но кажется, халиф Мустафа слишком хорошо знал, что через иллюзию его не достанут.

— Я не прошу, — поправил он, — Ты сделаешь это. Если не хочешь получить своего сына по частям.

Видимо, колдун сказал все, что хотел. Еще до того, как он закончил произносить последнее слово, образ растаял в воздухе. Секунды три Герцог еще смотрел на опустевшее пространство в центре приемной, а потом вздохнул:

— Неприятная ситуация. Ладно, пойдемте в кабинет. Поговорим без лишних ушей.

От изобилия золота в кабинете губернатора рябило в глазах. Килиан никогда не жаловался на слабый вестибулярный аппарат, но казалось ему, что от блеска вокруг его сейчас затошнит.

Впрочем, возможно, дело было не в этом? Возможно, его подсознание просто искало повод, чтобы покинуть эту комнату. Зная то, что знал он, находиться рядом с Герцогом Леандром Идаволльским было психологически тяжело. И как ни странно, чем меньше народу оставалось вокруг, тем мучительнее это было, — даром что нахождение в толпе всегда было именно тем, что чародей ненавидел больше всего на свете.

Ученый поторопился взять себя в руки. Он хозяин своего подсознания, а не наоборот. Когда невозможно убрать раздражающий фактор, необходимо переключить свои мысли в иное русло. Вот, например, сколько энергии он получил бы, сотворив ритуал Повышения со всем золотом в этой комнате? Ученый не мог сказать со стопроцентной уверенностью без специальных расчетов, но подозревал, что такое количество убило бы его на месте ударной дозой Порчи, что он не смог бы удержать под контролем. Да и не слишком он любил работать с золотом. Свинец гораздо лучше: он не только выход энергии дает больший, но и мук жадности от него меньше. Жаль, что тогда, в Солене, у местных торговцев не нашлось ни одного изделия из свинца. Чтобы не остаться без ресурсов, Килиан вынужден был работать с золотом, а способ его получения привлек к нему нездоровое внимание Инквизиции. И хотя он спасся, пустив разряд молнии прямо по решетке, это был след, по которому его можно вычислить…

Чуть расслабив свой ум, чародей вернулся в настоящее. Хотя они собрались в кабинете губернатора, самого хозяина там не было. Правильное решение, на взгляд Килиана: человеку, способному ТАК обставить кабинет, нельзя доверять секреты. Кроме него самого, в беседе участвовали только Герцог, посол, Лана и Тэрл. Отсутствие лишних ушей обеспечивали двое стражников снаружи.

— Итак, что вы скажете? — сходу спросил Леандр, когда дверь закрылась.

Обведя глазами присутствующих, он уверенно остановился на Тэрле.

— Эжени Иоланта права, — немедленно откликнулся воин, — Он блефует. Маркизу, он, может, и убьет, но маркиза — не раньше, чем получит информацию.

В общем-то, это не было секретом ни для кого из присутствующих. Но понятно было, почему это не хотят озвучивать иллирийцы.

Ведь это значило, что им спасательная операция сейчас важнее, чем идаволльцам.

— И я надеюсь, вы понимаете, что Иллирия не пойдет на эту жертву, — невозмутимо заметил посол.

— Понимаю. И я не стану требовать ее от вас до тех пор, пока у нас сохраняются варианты, как в приемлемые сроки спасти обоих.

Леандр в упор посмотрел сначала на Рогана, потом на Лану. Но высказался следующим Килиан:

— Он косвенно подтвердил, что маркиза держат на островах. Если бы его уже удалось переправить на материк, его не волновал бы выход кораблей в море: на материке они были бы на своей территории. Тем более его бы это не волновало, будь у него база на Полуострове.

Чародей язвительно усмехнулся.

— Осталось лишь найти способ попасть на острова без помощи кораблей. Всего-то.

Герцог кинул на него угрожающий взгляд, в котором под холодным предостережением прятался едва сдерживаемый гнев. Килиан почувствовал, что ходит по тонкому льду, и ему вдруг стало страшно. Но вместе с тем, помимо страха ощутил он также и некое