15 ножевых - Алексей Викторович Вязовский

Помощь пришла неожиданно. Я даже думал, что стоит наступить на горло собственной гордости, и попробовать еще раз позвонить Томилиной. Однажды попробовал, но нарвался на папу, Александра Тимофеевича. Суховато ответил дяденька. Нет, мол, дочери дома, когда будет — даже знать не хочу. Вот и все разговоры. Вы меня извините, но я не тринадцатилетний пацан с первой влюбленностью. Отшили — и ладно. Обидно, но не смертельно.

И тут на горизонте появилась Аня. Будущий литературовед, член клана Голубевых, сестра Симы и просто симпатичная девушка. После той вечеринки она пропала с горизонта, и я, если честно, не очень по ней скучал. Ну поцеловались пару раз, и что? У нас не Солт-Лейк-Сити, где такое обстоятельство автоматически ведет к браку, а очень даже наоборот. А тут звонит и вежливо интересуется, буду ли я дома в обозримом будущем.

Честно, в тот момент я был занят несколько другим и в мои планы романтические встречи не входили, но тут рыжее исчадие бездны требовательно мявкнуло, сообщая, что за десять минут с момента последнего приема пищи оно проголодалось и сейчас умрет от истощения, и я понял — надо соглашаться. Так что я ответил «да» и даже надел свежую футболку. Оставалась легкая небритость на лице, но я решил, что если кому и становиться основателем моды на недельную щетину, то только мне, и начинать надо прямо сейчас. Нет, ну чем я хуже Бреда Питта?

Аня прибыла минут через двадцать, не больше. Вся такая воздушная, в невесомом бежевом платье, легкомысленно заканчивающемся на середине бедер. Хорошее время года — лето. На сборы тратится минимум времени, которое у мужчин в основном уходит на поиск пары к одинокому носку. У дам другое, но и у них всё сводится к минимуму действий, часа полтора максимум. Ну или два.

Девушка совершенно очаровательно чмокнула меня в щеку, обдав запахом какого-то цветочного аромата.

— Вот держи, принесла тебе гостинец, — она выудила из сумочки маленькую баночку из-под сметаны, завернутую в бумагу.

— Что там? — спросил я, разворачивая обертку.

— Мёд, — улыбаясь, ответила Аня. — Помнишь, ты же читал Мандельштама. Я подумала, что это будет хорошим подарком.

— Ага, надо было декламировать «Я скажу тебе с последней прямотой», и мы бы пили шерри-бренди. Или про военные астры. За асти-спуманте сошло бы шампанское, но вы его выпили всё.

Я стал большим специалистом по Осипу Эмильевичу. Томилина не дала забыть, во время новогоднего затворничества постоянно его стихи читала.

Винишко всё же нашлось, венгерское токайское. Из-за цены оно большой популярностью у населения не пользовалось, а мне понравилось, и я держал в холодильнике бутылочку. Так, на всякий случай. Который как раз наступил.

Короче, выпили мы винца, послушали музычку. Сусловская премия пошла на дело, и я приобрел совершенно новый «Акай» две семерки. Пришлось доложить немного, но оно того стоило! Модель только появилась на рынке, и то, что она мне досталась за семьсот рублей — так это почти даром. Долларов шестьсот за магнитофон сейчас платят морячки в Японии. Но вот один не довез. Лопнул корпус, и цена упала почти вдвое. А я не гордый. Остальное ведь работает? Да, то место, заклеенное эпоксидкой, выглядит не совсем красиво, но зато какой звук! Колонки еще, отечественные, но вполне пристойные… Просто праздник меломана.

После токая у нас случилась страсть. Бурная и нетерпеливая. Такая… запоминающаяся. Аня оказалась девушкой без комплексов, до любви жадной и изобретательной. Первая позвала потанцевать, первая спустила руку на пятую точку. Ну а я что? Железный? Нет, конечно. После Томилиной уже почти месяц прошел. Лиза меня тоже не радовала теплотой и нежностью. Потащил Аню в гнездо разврата.

Дело дошло до парочки бурных завершений с воплями и подвыванием, во время которых я даже боялся за возможное причинение психической травмы котику. Кузьма поначалу увязался за нами в спальню, но потом трусливо сбежал.

— Надеюсь, ты не станешь настаивать на постоянных встречах? — спросила Аня, когда после всех безумств пили чай на кухне. — Ты мне нравишься, но Сима кое-что про тебя рассказала. Ходок, да?

— А можно без комментариев?

— Можно.

Все-таки хорошо иметь внешность «почти Есенина». Девчонки сами в кровать прыгают. Раньше как? Побегай, денег потрать, потом опять побегай и, может, что обломится. Но без гарантий. А тут винца выпил, пару танцев исполнил, и девушка уже сама тебя оседлала, взнуздала и прокричала… что-то невнятное. Много раз и в экстазе. Вот Пилипчук за стенкой весело, небось…

— Кота ты возьмешь? — я долил Ане чая, поцеловал в шею. — У меня тут военные сборы, некуда животное деть. На время, конечно.

— Собирай, — легко согласилась девушка. — У него есть пищевые предпочтения?

— Ест все рыбное. Минтай и так далее по списку. А не будет рыбы, то через некоторое время он согласится и на вчерашний суп.

Мы вышли из квартиры, я возился с замком, а Аня прижимала к груди коробку с Кузьмой. И естественно, Оксана Гавриловна вновь попалась на подглядывании. Уж поставила бы глазок на дверь, что ли. А то вот этот вот старорежимный шпионаж через приоткрытую щелочку… не комильфо ни разу.

— Анюта, душа моя, — я принялся запирать второй замок. — А как ты относишься к вуайеризму?

— Ой, я такое не ем, — улыбнулась девушка. Все она знает, притворяется только. Даже Фима Собак в романе Ильфа и Петрова могла произнести слово «гомосексуализм».

Тут я неприлично заржал, рассказал анекдот про платный секс за сто рублей. На который посмотреть — двести, а смотреть на подглядывающего — все пятьсот.

Ответом мне был громкий хлопок дверью и приоткрытый от удивления ротик Ани.

* * *

— «Па-апа! Ну пусть слоники побегают». — «Сынок, слоники устали, уже легли спать». — «Ну пожа-алуйста!» — «Нет». — «Не буду спать, пока слоники не побегают!» — «Да что ты будешь делать? — полковник, тяжело вздохнув, звонит по телефону: — Дежурный? Командуй химическую тревогу. Да, пять кругов по плацу».

В этом месте Давид чуть не упал на землю, заржал. Остальные студенты тоже. Нас только-только привезли в военную часть № 12413 в городе Электросталь на военные сборы, и первые, кого мы увидели после КПП — бегущие в противогазах солдатики. Анекдот пришелся к месту. Да и наши, не успели еще сапоги обуть, а уже гогочут над неприхотливым армейским юмором.

— Зря шутите, — мрачно заметил не смеющийся Вадик — тот самый блондин, с которым «зажигала» Шишкина. Увидев меня на институтском сборном пункте, он тут же подошел, повинился. Дескать, вообще