Вампиры: Кольцо безумия. Душа дракона. Крест и крыло - Галина Дмитриевна Гончарова

Но получилось неубедительно. Сложно убедительно фыркать, когда дыхание прерывается судорожными всхлипами, а губы так и норовят приоткрыться для поцелуя. Палец вампира медленно очертил контур моих губ.

– Ты опять все губы искусала. Нервничаешь, пушистик?

– Радуюсь жизни…

Неужели это мой голос. Такой хриплый, такой… неуверенный?

– Я очень за тебя испугался. Очень. Ты это понимаешь?

– Зря. Что со мной может случиться?

– Что угодно. Я не стану читать тебе нотаций.

– И хорошо.

– Вместо этого…

Вампир наклонил голову и коснулся губами моих губ.

Я замерла на месте. Дыхание перехватило. И я с беспомощным стоном прильнула к своему – черт с ними, с принципами, своему вампиру.

Я просто не могла больше контролировать себя. Сходила с ума. Беспомощно уплывала на изумрудных волнах страсти. Отвечала на поцелуи, прижималась к нему, как к единственной опоре в зыбком и качающемся мире, цеплялась за плечи и, кажется, даже глухо постанывала.

Видит бог, если бы Мечислав целовал меня только ради наказания, или чтобы контролировать, подчинить своей воле, заставить что-то сделать… я бы в жизни ему не простила!

Но вампир был захвачен этим сладким безумием не меньше меня. Он прижимал меня к себе с такой силой, что я едва могла дышать. Руки его то замирали на несколько мгновений, то опять принимались скользить по моему телу. Зеленые глаза горели беспощадным и жадным огнем.

Прошло несколько минут, но мне казалось, что столетия и столетия, прежде чем он смог, наконец, взять себя хоть как-то в руки.

Поцелуй прервался. Но вампир даже не собирался отпускать меня на свободу. Мы так же стояли, прижавшись друг к другу. И пальцы его левой руки, зарывшись в мои волосы, ласково перебирали спутавшиеся пряди.

– Моя, – тихо прошептал он.

И я опустила ресницы.

Его.

С самого начала – его.

И ничего с этим не поделать. С той самой минуты, когда его увидела впервые. Я ведь сопротивлялась не просто так. Нет. Я отлично понимала, что может произойти. И боялась этого больше жизни.

И сейчас боюсь.

Мне – двадцать. Ему – семьсот. Как вам такой «неравный брак»? Я ведь даже не замечу, как исчезнет моя личность. И я превращусь в альтер эго зеленоглазого вампира. Своего рода собаку, которая лежит у ног короля и покорно рвет любого, на кого укажет монаршая длань. А еще берет из рук косточки и демонстрирует всем свое искусство по команде. Лежать. Сидеть. Бояться. Голос. Лапку.

Спорим, вампир придумает еще миллион команд?

Меня передернуло. И Мечислав отлично уловил мое настроение. Приподнял мое лицо за подбородок и внимательно поглядел мне в глаза.

– Юля, не надо. Пожалуйста.

– Чего – не надо? – глухо спросила я.

– Этого. Пойми, ты нужна мне. Я чуть с ума не сошел, когда понял, что могу потерять тебя. Что ты опять полезла в пасть к опасной и хищной твари! Я так не могу! Я устал бояться за тебя! Я с ума схожу, когда думаю, что могу тебя потерять…

– Почему? – резко перебила я.

Зеленые глаза вспыхнули негодованием. Но я уже не боялась. Побывав там, в пустыне смерти, из которой я вывела вампира, я начала что-то понимать в нем, или в самой себе… в нас обоих? Ведь вампир и фамильар, по сути, единое целое. И с этим ничего не поделаешь. Даже если целое пока приросло только наполовину.

Картина меня и Мечислава в виде сиамских близнецов заставила фыркнуть. И вампир покачал головой.

– Вот как с тобой говорить?!

– Говорить не обязательно. Но ответить изволь! Почему ты не хочешь меня потерять?

Мечислав чуть помедлил.

– Юля… мне сложно сказать. Ты нужна мне.

– Как фамильар. Я знаю. Что еще?

– Ты нужна мне не только как фамильар. Ты… ты взбалмошная, бестолковая, безумная и совершенно потрясающая девушка!

– Угу. И еще я все ставлю с ног на голову, умею выбивать пыль и чистить ковры, – грустно согласилась я. Хотела сказать что-нибудь про суп, но… зачем вампиру суп?

Эйфория от поцелуя прошла. И остались только грусть и разочарование. Мечислав попытался повторить попытку, но я покачала головой.

– Не надо, ладно? Пойми, то, что ты мне предлагаешь – это…

Я не знаю, что бы я сказала ему. Мало? Недостаточно? Суррогат любви не заменит любви, как фруктоза – сахара?!

Я никогда этого не узнала. И ответа вампира – тоже. Потому что на одном из экранов мелькнули… две фигуры – и в одной я узнала Настю!!!

Вампир проследил за моим взглядом. В следующий миг глаза его сверкнули хищным охотничьим азартом, он выпустил меня из объятий, в одно движение распахнул дверь, чуть не прибив подслушивающего Вадима, и рявкнул:

– Все сюда!

* * *

Да, это действительно была Настя. Бледная. Растрепанная. И по-моему, на грани истерики. И за руку ее держал, держала… держало какое-то бесформенное существо. То есть это точно был человек. Руки, ноги и голова угадывались. Но бесформенные джинсы типа «мешок» и такая же дутая ветровка с капюшоном, скрывали все очертания фигуры. Черт его знает – парень это или девушка.

И они шли прямо к комплексу. Не стесняясь и не нервничая. А мы смотрели на экраны. Вот они исчезли из одного. Появились на другом. Прохожие словно и не замечали их. Но почему? И почему не сопротивляется Настя?! Почему она как замороженная?! Почему не пытается убежать?!

Наркотики?

Твою… какие наркотики?! Она же оборотень! Она их переварит в два часа! Но что тогда?!

Жрец, так я решила называть неизвестного про себя, даже не думал вести Настю за руку. К ней не приставляли пистолета или ножа. Она была без наручников. Но шла за похитителем, как корова на веревочке.

– Подчинение разума, – высказался Шарль.

Я и сама догадалась. Но так не хотелось в это верить…

А двое все ближе подходили к комплексу. Как только они войдут внутрь, ловушка захлопнется.

– Снайперы, готовы?

– Готовы, – отозвались из двух раций оборотни.

Я ломала пальцы. Как хорошо бы сейчас снять эту мразь! Одним выстрелом! Как в кино про террористов!

Но спорткомплекс расположен чуть ли не в центре города. Люди. Машины. Дома. Всем глаза не отведут даже вампиры. Особенно если начнется стрельба.

Одним словом – лучше просто выйти на площадь и заорать: «ИПФовцы!!! Аууууу!!!»

А вот стоит им войти внутрь…

Спорткомплекс был построен очень просто. Два этажа. Первый, он же надземный – использовался как каток в зимнее время. В летнее – как футбольное поле. Второй – он же подземный, где мы и сидели сейчас, представлял собой кучу минизалов, кабинетов и