Вампиры: Кольцо безумия. Душа дракона. Крест и крыло - Галина Дмитриевна Гончарова

Второй взгляд был на снайперов. И до жирафа (меня) дошло. Там – снайпер. Еще один. Но чего он ждет?!

Сколько можно?!

* * *

Женщина выпрыгнула из машины в стороне от здания спорткомплекса и огляделась. М-да…

И что тут забыла Леоверенская?

Она тихо скользнула к зданию. Обошла его по кругу. И наконец заметила пожарную лестницу на одной из стен.

Взобраться по ней до одного из открытых окон было делом двух минут. А внизу разворачивалось целое кино. Друг напротив друга стояли две женщины и двое мужчин – это с одной стороны. Они стояли спиной к женщине, и она не видела лиц. Но быстро догадалась, кто есть кто. Беременную оборотниху перепутать с кем-нибудь еще было сложно. А от второй женщины так и несло опасностью.

Неужели это и есть тот… та убийца?

Впрочем, неважно.

Важно было другое. Четко напротив первой группы стояли еще трое. Мечислав, сама Леоверенская и этот ее… Шарль? Дракон? Ха! Просто-напросто подстилка Альфонсо да Силва, которую дура Юлька забрала себе. Совершенно непонятно зачем. А за их спинами стояли еще несколько оборотней и вампиров. Женщина различила Вадима, Леонида, Валентина…

Ах, если бы можно было кинуть туда сейчас гранату! Или просто взорвать это здание!

Женщина прислушалась. До нее долетали обрывки разговора. И она поняла, что Леоверенская зачем-то тянет время. Но зачем? Что ей мешает просто пристрелить эту маньячку?

Хотя… что мешает – ясно. Нож в руке женщины. Прежде чем кто-нибудь достанет оружие, Настя умрет. А Леоверенской это не нужно… сссука!

Ой!

Женщина едва не подпрыгнула, когда на плечо ей опустилась теплая тяжелая рука.

– Что ты здесь делаешь?

– А ты?

Привычка повиноваться вампирам не изменила парню. И он показал винтовку.

– Оттуда, где я сидел, ничего не видно. А Леонид передал сигнал «Стрельба». Пусти меня к окну.

– Толку-то от тебя. Ты же тут один, – проворчала женщина.

– С моей малышкой.

Парень ласково погладил винтовку.

И тут в ее голове сверкнула мысль. Нет, не так. МЫСЛЬ.

Она посторонилась, пропуская парня.

– Целься тщательнее.

– Не учи профессионала.

– Не буду.

Вампиры сильнее человека. И оборотня – тоже. И скользнуть парню за спину, обхватить горло, чтобы не успел крикнуть, а потом ударить, как учили – ножом, под левую лопатку – несложно. Даже очень.

Убивать – легко и приятно.

Тело оборотня дернулось в сильных руках вампирши и обмякло. Несколько секунд она ждала, для верности проворачивая кинжал в ране. А потом поняла, что – все. Готово.

Внизу ничего не изменилось. А это неправильно.

Она осторожно прислонила труп к стене. Вот так. А теперь надо уходить, пока сюда еще кто-то не явился. Но сначала…

Сильная рука точным движением швырнула винтовку в открытое окно.

И женщина принялась спускаться по лестнице, не слишком интересуясь, что происходит в зале.

Зачем?

Большего она все равно сделать не может.

Остается только надеяться на лучшее. Для нее лучшее, разумеется… ха-ха…

* * *

Твою мать!!!

Это было единственное, что я смогла подумать, когда сверху прилетела снайперская винтовка. И рухнула прямо перед ногами Доси.

Какой … это сделал?!

Урою!!!

На этом мирный разговор… почил с миром. И Дося почти зашипела.

– Подсссставить меня хотели, сссуки?!

Я послала ей невинную улыбку.

– А ты нас пряниками кормить собиралась?

– Всссех уничтожу!

– А не надорвешься?

– Не надорвуссссь…

Голубые глаза Доси стремительно темнели, словно их затягивало мутной непрозрачной пленкой. И я поняла все до конца. Она – одержима. Где бы сейчас ни был этот Господин – он давно овладел ее разумом. То есть она добровольно отдала ему все в надежде… на что?

Неважно. Важно – выжить.

Все видели, как искажается и становится действительно безумным лицо Доси. Как темнеют ее глаза, напрягаются, готовясь для прыжка, мышцы…

Наверное, только одна я видела… остальное. Вокруг нее начинали плавать темные кляксы. Черные. Страшные. И их становилось все больше и больше. Они обвивали женщину с головы до ног, пока не соединились в нечто новое…

Больше всего это действительно было похоже на безголовую змею.

Меня охватил какой-то мертвенный, цепенящий ужас. Кровь стыла в жилах. Ледяными стали руки и ноги. Голова кружилась, меня резко замутило… сил не было даже повернуть голову.

Хотелось упасть на колени и сдаться. Пусть со мной сделают что угодно, лишь бы это прекратилось!

Рядом раздался глухой стон.

Мечислав стиснул мою руку так, что хрустнули кости. Мои? Его?

С другой стороны Шарль опустился на колено. Что бы это ни было, на него действовало сильнее.

За спиной я слышала шум. Там падали те, кого Мечислав клялся защищать. Там падали мои друзья.

Я застонала от боли. Из прокушенной губы по подбородку потекла кровь. И это помогло мне опомниться. Я – жива! И я не сдамся.

Но что я могу сделать?

Невидимая плита давила все сильнее и сильнее.

Опустись!

Покорись!!

Признай свою слабость, человек!!!

И все кончится. Не надо бороться – это все равно бессмысленно! Не надо сопротивляться. Что ты, однодневка, можешь противопоставить силе, за которой тысячелетия опыта?!

– Юля…

Стон Шарля словно вырвал меня откуда-то…

И я встряхнулась.

Что эта тварь со мной пыталась сделать?

Подчинить? Растворить?!

Но она тоже не всесильна! Один раз эту мразь уже одолели! И загнали в угол! И второй раз удастся!

Я кое-как, на ощупь, нашла руку Шарля и стиснула ее покрепче.

– Ты, – мой голос был еще слабым, но он – звучал. И насколько же это было лучше давящей тишины, пронизанной сотнями стонов и криков. Неслышных сейчас, да. Но словно звучащих где-то там, за гранью реальности! – Убирайся! Пока цел! Уничтожу!

Дося расхохоталась. Не смехом нормальной женщины, нет. Это был смех всадника Апокалипсиса. Того, имя которому Чума.

– Ты вкуссссная пища! Ссссладкая! Хорошшшшо!

– А ты – всего лишь гадюка-переросток! И один раз тебя уже одолели! А то и не один! Слышишь, я говорю тебе! Убирайся!

– Разссссмечталиссссь! Мне нужно это тело!

Черные пятна поплыли к Насте.

– Я ссссобираюссссь жить. И тело ее ребенка мне подходит!

Настя закричала как безумная. И этот крик стегнул меня, словно кнутом.

– Не тронь ее! Возьми лучше меня! Я сильнее и вкуснее!

Это был жест отчаяния. Но ничего лучше я придумать не могла.

Так, наверное, во времена Великой Отечественной отсылали своих бойцов командиры. «Уходи. Мы останемся. Я – и граната. Или последняя пуля – для себя». Дед мне рассказывал.

– Нет! – вскрикнул кто-то. Но я не