Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух

не было, полсотни вооружённых людей окажутся у нас за спиной. Я остановил их перед рвом и объявил новую волю Голоса: люди за стеной теперь свои; стену нужно защищать; им нужно приносить пищу.

Потом разделил пришедших на маленькие группы. Считать по десять они не могли, поэтому я просто разводил людей руками в несколько куч, пока каждая не становилась достаточно малой для добычи и достаточно большой для защиты. Каждой показал направление и задачу: мясо, корни, плоды, вода, возвращение сюда.

Последняя часть приказа была самой важной. Я показал чужого человека, который пытается остановить их и говорит, что мой приказ неправильный. Потом обозначил врага и смерть. Мудрый Голос велел такого не слушать и убить. Я намеренно сделал распоряжение простым и однозначным: если люди встретят собственных Старших Сынов, те не смогут одним жестом вернуть всех обратно.

К вечеру вернулись все группы. Они принесли мясо двух мелких антилоп, корни, корзины плодов и несколько больших кусков туши, уже кем-то разделанной раньше. Вождь стоял на стене и смотрел, как бывшие враги складывают пищу перед воротами.

— Мне начинает нравиться его религия, — сказал он.

— Пока её правила помогают тебе, а не Сыну Голоса.

— Если его люди сами таскают мне еду, я точно не стану им мешать.

Я не стал спорить. Людей Голоса мы оставили ночевать снаружи, дали воду и часть пищи. Они сами поставили сторожей и даже не пытались проситься внутрь. Для них распоряжение было достаточно ясным: защищать стену и помогать тем, кто за ней.

На следующий день вернулись только три группы. Две пришли далеко после полудня и были почти вдвое меньше, чем утром. Один мужчина тащил тело своего товарища, другой нёс отрубленную ногу чужака. По крови на оружии и простым жестам стало понятно: они встретили других людей Голоса. Те сказали, что приказ ложный. После этого обе стороны начали драться. Наши новые помощники вспомнили последнее распоряжение и убивали тех, кто пытался их остановить.

Они принесли и тела погибших. Для них это была не демонстрация жестокости, а пища. Мёртвый товарищ переставал быть участником приказа, зато оставался мясом. Я посмотрел на Вождя. Он понял без слов: ложный приказ от имени Голоса уже заставил людей одной системы убивать друг друга.

Вождь спросил, собираюсь ли я ещё раз отправить их таким же способом.

— Маленькими группами я их больше не отправлю.

— Тогда сидим за стеной и едим запасы.

— Запасов нам всё равно хватит ненадолго. Потом придётся снова выходить.

Оставалось около двадцати людей Голоса, способных идти. Посылать обычных фуражиров означало почти наверняка потерять их. Большой отряд с бетами мог добыть пищу, но Сын Голоса тогда просто отойдёт дальше и продолжит блокаду. Я решил выйти сам с оставшимися двадцатью. Теперь я уже знал, что противник начал реагировать на мои ложные приказы, поэтому хотел выяснить, как именно он будет действовать дальше.

Вождь на этот раз спорил дольше обычного и сразу напомнил: — Ты производством занимаешься, а не разведкой.

— Если через неделю нечего будет есть, производство тоже закончится.

— Тогда хотя бы возьми с собой Клокну.

— Клокна слишком заметен для такой вылазки. И если придётся разговаривать, двадцать мышиных черепов рядом со мной полезнее одного огромного беты.

— Ты очень любишь объяснять мне, почему мой приказ неудобен.

— А ты очень любишь давать неудобные приказы.

Он посмотрел на меня, потом всё-таки усмехнулся: — Хорошо. Но если опять начнёшь командовать моими людьми, я напомню, чем закончилась наша старая история.

На этот раз мы шли почти до полудня без добычи. Люди Голоса вокруг меня чувствовали себя уверенно: они считали, что выполняют прямое распоряжение Мудрого Голоса и возвращаются в знакомую среду. Поэтому первые признаки засады заметил я, а не они. Впереди почти перестали кричать птицы, потом несколько сразу поднялись из травы, хотя ветра не было. Справа показался один человек и быстро исчез за камнями.

Я остановил группу, но поздно. Из-за низкого каменного гребня поднялись десятки людей. Позади тоже появились вооружённые мужчины. Слева трава задвигалась почти сплошной полосой. В этот раз нас не собирались проверять. Нас окружили больше трёхсот человек.

Мои спутники сначала обрадовались. Они начали показывать мышиные черепа и кричать свои сигналы. Люди напротив не отвечали. Потом между ними появился человек, которого я не видел тысячи жизней.

Сначала узнал не лицо, а привычку превращать собственное появление в представление. На нём не было брони. Плечи расширял особый плащ с жёсткими вставками, из-за чего верх тела казался почти квадратным. Бронзовая диадема была украшена прозрачными кристаллами и длинными перьями. В руке он держал посох с бронзовым черепом. В глазницах и вместо части зубов блестели камни, а вокруг головы торчали длинные шипы. Если ударить таким посохом, он работал бы не хуже тяжёлой булавы.

Вождь и Сын Голоса независимо пришли к одному и тому же приёму: увеличенная одеждой и украшениями фигура заставляла окружающих воспринимать человека как более крупного ещё до того, как он начинал говорить.

Сын Голоса сначала смотрел на моих спутников. Они пытались объяснить, что выполняют его приказ. Потом его взгляд перешёл на меня. Бронзовый нагрудник, наручи, необычный шлем и меч сильно отличали меня от остальных. Он сделал несколько шагов ближе и внимательно всмотрелся в лицо.

— Назови себя, я тебя откуда-то знаю, — сказал он на нашем старом языке достаточно тихо, чтобы окружающие слышали только непривычные звуки.

— Меня зовут Удача, и ты знал меня под этим именем.

Сын Голоса остановился и несколько мгновений молчал. Потом медленно снял диадему, приблизился на шаг и ещё раз внимательно рассмотрел моё лицо.

— Удача, это и правда ты после стольких лет?

— Да, перед тобой действительно я, Удача. Я так давно хотел поблагодарить тебя: тогда я и правда постиг всё, что нужно.

Сын Голоса прищурился и внимательнее всмотрелся в меня. Последняя наша встреча закончилась тем, что этот человек собственноручно убил меня по приказу Голоса, объяснив, что младшему брату пора дальше. Я не забыл ни смерти, ни его спокойствия. Но сейчас мне требовалось не обвинять его, а описать ту смерть так, как её понимал он сам.

— Ты благодаришь меня за то, что я отправил тебя в следующую жизнь?

— За то, что помог освободиться от того тела. Ты тогда оказался прав, хотя понял я это позже.

Сын Голоса смотрел уже не только настороженно. Он хотел поверить, и это желание было