Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

Но принимать на веру слово болтуна, у которого за каждым кустом - ведьма, а в каждой норе – оборотень, нам, вольным людям, не пристало! Если россказни мальчишки вам эдак ум попортили – больше он рта не откроет. С чего вам порча в Ирну привиделась? На себя он не похож оттого, что знает – в конце пути его ждет смерть, и не из быстрых. Такие мысли любого изменят. А тих и смирен он из-за болезни. Эй, лекарка? Заразна ли болезнь Ирну? – громко обратился он ко мне.

-Нет! – торопливо произнесла я, не зная толком, каким словом помогу Хорвеку, а каким – наврежу.

-Кто бы сомневался! – хмыкнул старый разбойник. – Услышу, что кто-то вновь толкует о порче, бесах и колдовстве – язык у него отнимется не хуже, чем от воды из лужи с бесовским копытом!

Гнева Глааса опасались – это было видно по тому, как быстро разбойники отправились спать, сразу вспомнив, что завтра в пути придется ничуть не легче, чем сегодня.

И в эту ночь я отправилась спать в повозку, где обычно держали Хорвека. Харль, напротив, остался у костра, примостившись около раненого Кирру, которому приятели уступили самое теплое местечко. Похоже, мальчишка успел прийтись по душе кое-кому из ребят Глааса, и к нему теперь относились, как к одной из тех собак, которых пришлось прирезать накануне ночью: с Харлем делились едой, добродушно трепали по голове, позволяли спать в ногах. Я же старалась держаться особняком, угрюмо зыркая на каждого, кто пытался со мной заговорить. Всем своим видом я показывала, что подчиняюсь только старому главарю, и не собираюсь сводить близкую дружбу ни с кем из разбойников - даже в обмен на медяк или добрый кусок мяса из похлебки. От кружки с водой, которую, подмигивая, показал мне Соль, я тоже отказалась, хоть в пересохшем горле першило, словно я наглоталась едкого дыма.

Улегшись в пыль рядом с повозкой я позвала Хорвека по имени, и вскоре услышала звон цепей. Усталый хриплый голос отозвался из темноты:

-И безумие, и разум подсказывают мне одно и то же: свернуть тебе шею. Не приближайся ко мне.

-Грозишься – значит, не убьешь, - нахально ответила я. – Выбирайся оттуда, я не желаю спать на голой земле!

-Не думаю, что этой ночью кому-то здесь удастся поспать, - сказал Хорвек, подвинувшись ближе, и я увидела, что глаза его вновь начали слабо светиться.

-Ты чуешь, что опасность близко? – прошептала я, тоже подавшись вперед, чтобы наш разговор не услышали дозорные или мастер Глаас, который, казалось, и сам обладал неким магическим даром подмечать каждую мелочь. – Ты слышишь оборотней? Или видел их?

-Нет, - ответил бывший демон резко. – Я не вижу и не слышу их, однако знаю, что они рядом. Так быть не должно. Шестое чувство свойственно лишь тем людям, у которых есть магический дар. У меня… нынешнего меня… его нет, я точно видел это. И никогда не бывало такого, чтобы чародейские способности появились из ниоткуда – они достаются человеку лишь при рождении.

-К тебе возвращается бесовская сила? – затаив дыхание, спросила я, не зная – испугаюсь или обрадуюсь утвердительному ответу.

-Я не знаю, что это за сила, - резко произнес Хорвек, и внезапно очутился так близко, что мы едва не стукнулись лбами. – Ее не может быть, но она есть. И она говорит мне, что оборотни хотят отомстить за смерть своего сородича. Они тут, дышат нам в спины, но опасаются нападать, и все это я чувствую так ясно, как будто читаю их мысли.

-Так пусть нюхают пыль, по которой прошли наши ноги, - я сделала рукой презрительный жест, решив, что не стану ломать голову над очередными недомолвками. – Собака за забором может громко лаять на прохожих и следить за ними в щели между досками, да только кто ее боится? Забирайся в повозку, не то Глаас заподозрит неладное и вытащит тебя отсюда за шиворот…

В повозке мы с Хорвеком свернулись тесным клубком, то ли согреваясь, то ли пытаясь обрести друг в друге покой, которого нам так недоставало. Хотелось пить, во рту пересохло, но я знала, что к бочонку с водой сегодня так просто не подобраться. Вспыльчивый и ревниво относящийся к своей власти мастер Глаас, узнав, что я не смирилась с сегодняшним наказанием жаждой, мог всерьез рассердиться – а гнев старого разбойника был опасен.

Мрачные пророчества бывшего демона оправдались ближе к полуночи. Оборотни, невидимые в темноте, взвыли так громко, что мне спросонья показалось, будто это я разбудила саму себя криком из-за кошмарного сновидения.

-Они вернулись, - сказал Хорвек со странным удовлетворением. Глаза его полыхали алым пламенем, которое, впрочем, он тут же унял, заслышав неподалеку голос мастера Глааса, поднимавшего своих людей на защиту нашего лагеря.

В вое оборотней, походящем на крик и хохот одновременно, сегодня слышалось что-то иное, нежели в предыдущую ночь. Звуки эти не приближались и не удалялись: стая, окружив нас, замерла и принялась распевать песни на своем песьем наречии. Зловещий хор переполошил всех, как и накануне ночью. Лошади, взбесившись от страха, рвались с привязи, не слушая окриков. Разбойники торопливо хватали оружие, а нас с Хорвеком вновь швырнули поближе к костру, где я, подслеповато щурясь, могла рассмотреть разве что темные фигуры, мечущиеся в дыму. Неподалеку обнаружился Харль, кутавшийся в теплый шерстяной плащ, который он выклянчил у кого-то из разбойников. Несмотря на то, что я подзывала его, он не сдвинулся с места и я увидела в этом дурной знак: мальчишка решил, что нашел новых друзей, от которых можно выгадать пользы куда больше, чем от старых.

-Да где же эти треклятые твари? – гаркнул в сердцах Глаас, вглядываясь в темноту.

Кто-то из разбойников пустил наугад горящую стрелу, и она прочертила огненную полосу над повозками. Оборотни ответили визгливым хохотом, эхом отозвавшимся со всех сторон, а затем взвыли вдвое громче и тоньше, из-за чего сразу несколько разбойников зажали уши – звуки эти были невыносимы, как скрежет железа по стеклу.

Суета становилась все менее осмысленной – враг не торопился нападать, но и не отступал, и разбойники бранились все громче, не зная, чего ждать от ночных незваных гостей. Глаас, не выдержав, пнул Хорвека и прошипел:

-Чего они хотят? Ты-то должен знать повадки этой нечисти!..

-Они хотят, чтобы этой ночью твои люди не смогли отдохнуть, -