Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

Стол господину Мобрину накрыли отменный: обычно в дороге путешественники довольствуются едой попроще, но перед толстяком стояли сразу несколько дымящихся блюд, от запаха которых мой пустой живот подвело от голода. Однако Глаас позвал меня с собой явно не для того, чтобы накормить. И разбойник, и толстяк не смотрели в мою сторону, будто безмолвно условившись между собой, что меня здесь нет. Подчеркнуто грубовато отвечая на любезности Мобрина, старый разбойник с аппетитом обгрызал косточки перепелок, казалось, полностью сосредоточившись на этом нехитром, но приятном деле. Толстяк же, улыбаясь все чаще, болтал о какой-то ерунде, перескакивая с одного на другое так быстро, что я поняла: разговор этот ведется лишь для того, чтобы соблюсти видимость миролюбия – причем обе стороны это понимают.

-Так что же – далеко ли вы держите путь, сударь? – Мобрин задал этот вопрос небрежно, но чувствовалось: он уже подбирается к тому, что его интересует на самом деле.

-На Юг, в Ликандрик, - коротко ответил Глаас, не отводя пристального взгляда от круглого лоснящегося лица своего случайного сотрапезника.

-В Ликандрик? Но разве эта дорога не уводит вас в сторону? – невинно осведомился толстяк, которого резкость и немногословность Глааса, казалось, ничуть не смущали.

-Путь выдался не из легких, пришлось свернуть к реке, - разбойник отвечал так, словно держал в это время руку на рукояти меча.

-Ох, в наши времена чего только не встретишь в пути! – покачал головой Мобрин, состроив на лице дрянное подобие сочувствия. – Иные неприятности цепляются к путникам, как смола. Иди быстро или медленно, прямо или окольными путями – не отвяжутся. Что ж за дела у вас в Ликандрике? Желаете что-то купить или продать? Не сочтите за дерзость, но не похоже, чтобы те края вам были родными, равно как и эти.

-У вас зоркие глаза, - Глаас криво усмехнулся. – Да, мы с ребятами приторговываем кое-каким добром. Раздобыли немного товара в Лаэгрии и желаем продать на припортовом рынке – там платят хорошую цену…

-…И не спрашивают, откуда товар, - подхватил Мобрин, понимающе кивая. – Славное дельце. Вот только довезете ли вы свой груз до южных земель, раз уж путешествие началось не под счастливой звездой?

-Вольному человеку звезды не указ, и к опасностям мы привычны, - разбойник сощурился, ведь истинный смысл речи толстяка разгадал бы любой дурак. – Хотели бы мы иной жизни - не совались бы на Сольгерово Поле. Воли чужой над собой я не терплю – ни людям, ни богам, ни кому-либо иному я не подчинюсь, вздумай кто меня принуждать!..

-Охотно верю, - согласился толстый хитрец, отвечая на сердитый прищур Глааса сладчайшими улыбками. – По вам издали видно, что вмешательства в свои дела вы не любите, делаете все по-своему, да и в ущерб себе дела не ведете… Я и сам торговец, мне ли не знать, что выгодная для двоих сделка избавляет от множества бед, в то время как ссоры и споры только порождают новые. Пусть вам не по сердцу принуждение, господин Глаас, но добрый совет вас, надеюсь, не обидит. Сдается мне, вас в пути задерживает излишек товара…

-Товар, как и деньги, лишним не бывает, - отрезал Глаас, но Мобрин продолжал:

-Разумеется! Но что если я перекуплю у вас кое-какую мелочь? Никто не желает расставаться со своим имуществом даром, но об этом и речь не идет. Сами посудите: что толку везти груз в Ликандрик, если деньги за него можно выручить здесь и сейчас, а затем с легкой душой вернуться на короткую дорогу, где ничто вас более не задержит?

-Что же за товар вас интересует, милейший? – с насмешкой осведомился разбойник, отхлебнув вина. – Меха? Ткани?.. Быть может, салатанская брага?..

-Рабы, - прямо ответил толстяк, сплетая свои пухлые пальцы, унизанные золотом. – Продайте мне рабов, которых вы хотите сбыть в Ликандрике, и к вам вернется удача, а к вашим людям - спокойствие.

И, произнеся это, он перевел взгляд своих узких черных глазок на меня, словно показывая, что время уверток и недомолвок прошло.

Я едва не выронила салфетку, которой обмахивала мастера Глааса, но разбойник кашлянул, свирепо зыркнув на меня.

-Что же случится, господин Мобрин, если я вам откажу? – спросил он, отодвинув в сторону столовые приборы.

-Откуда же мне знать? – развел руками толстяк. – Быть может, длинная дорога окажется такой же неспокойной, как и короткая. В низинах на дороге стоит вода, и тяжелые повозки увязнут в грязи, а лошади выбьются из сил. Ваши люди будут все громче говорить, что боги прогневались на вас, и искать причины подобной немилости. Готов побиться об заклад, кто-то уже говорил, что несчастья посыпались на ваши головы не просто так, - тут толстяк усмехнулся. – Давно ли при вас эти рабы? Не вышло ли так, что неприятности начались сразу после того, как вы ими обзавелись?

-Гм! – Глаас выглядел спокойным, но я видела по глазам, что разбойник взбешен угрозами, слышавшимися все более явно. – А не прекратятся ли эти неприятности, если я сейчас позволю своим людям разделить между собой ваше добро, сударь, перед тем повесив вас на вон той иве? Одной беспокойной ночью больше, одной меньше… Могли бы вы отнять силой то, что вам нужно – давно бы отняли. Не много ли вы на себя берете, господин Мобрин? Сдается мне, ваши слуги не из тех, что пригождаются днем – сейчас не их время, и защитить вас они не смогут…

Что-то заставило меня бросить взгляд на пестрый шатер – должно быть, какое-то движение или звук привлекли мое безотчетное внимание. Полог качнулся от ветра и я увидела бледные длинные пальцы, придержавшие его, а в полумраке блеснули хищные глаза. То была женщина – я успела заметить очертания ее гибкого тела, светлые длинные волосы, - и узнала мать оборотня Эйде; она прислушивалась к нашей беседе, спрятавшись от палящих лучей солнца под расшитым шелком – наверняка ожоги причиняли ей боль, усиливавшуюся при свете дня.

Толстяк Мобрин ничуть не встревожился из-за речи Глааса – напротив, глумливо захихикал и произнес:

-Не в обиду вам сказано, господин Глаас, но вы не из тех людей, что делают верные выводы из своих неприятностей. Впрочем, в том повинны предрассудки, которым подвержены почти все люди. Поверьте, существа ночи действуют не одной лишь