Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

плутонием. На всякий случай перехватил автомат поудобнее и прикрыл свободной рукой промежность. Старательно обошел блестящую поверхность реактора, дотащился до противоположной от входа стены. Ничего подозрительного не увидел — кубометры свободного пространства, несколько световых табло с надписями «Работа» и «Инициация», кафель на полу, какие-то агрегаты.

Пусто, ни намека на опасность. Но в груди расселся и ворочался склизкий страшок. Казалось, из-под пластинок реактора вдруг вылезет покрытое волдырями чудовище. Раскинет длинные щупальца, разинет бездонную пасть. И с ревом набросится, засосет в клокочущую утробу.

Роман проделал последний шаг и остановился у стены. Дотронулся пламегасителем автомата до свежей побелки. Вздохнул и перекрестился.

С ним ничего не случилось. Не началась лучевая болезнь, руки не отвалились. Да и чудище, слава богу, не выскочило из-под свинцовой крышки реактора.

«Четверть столетия, — кружилось в голове. — А страхи, как у маленького ребенка. Боец, супермен, крутой мужик… Но поджилки трясутся».

Ветров развернулся, чтобы сделать шаг в обратную сторону. И содрогнулся всем телом.

Реакторный зал мерцал всеми цветами радуги. Стены стали прозрачными, сквозь них проступили толстые вены, наполненные бурлящей кровью. За ними — еще одни, потолще и с более светлой жидкостью внутри. Они побежали куда-то в сизо-голубое марево, из которого вырос шевелящийся медный конус. Чуть дальше, в полутьме свивались кольцами ярко-золотые змеи. Они взбухали толстенными удавами, стремились в неизвестность, почти на грани видимости ломались и рассыпались более мелкими змейками; уносились вверх — под колеблющуюся сиреневую пелену, превращались в тоненькие паутинки растопленного золота. Под ногами вихрился исполинский комок, пронзенный сотнями тонких розовых иголок: сплюснутые капельки невероятных раскрасок и оттенков, блеклые снежинки, угловатые многогранники мерзко-черного цвета плясали в безумном хороводе. Шар то увеличивался, то уменьшался, словно дыша. Каждая частичка пульсировала вместе с ним, неспешно вращаясь. Капельки, шарики и многогранники, а также темно-желтые треугольники и зеленые пирамидки сбивались по несколько штук в более крупные комки — по несколько сразу, разгонялись и сталкивались между собой. С невероятной скоростью пульсирующий шар выстреливал маленькими черными точками. Крупинки темноты беззвучно преодолевали пространство. Несколько даже пролетело сквозь Романа.

Ветров охнул и посмотрел на себя. Полупрозрачная жижа, лишь издали похожая на человеческие ноги, живот и грудь. В ней — скопление шевелящихся сгустков янтарного цвета. По прозрачным капиллярам от ослепительно-алого центра неспешно текла темно-бурая жидкость.

Роман поднял голову. Оцепенел — на него стремительно падала бесформенная серая клякса. За ней опускалась расчерченная золотыми нитями сиреневая мгла. Она занимала все — от зыбкого серого горизонта на востоке до темно-синей волны на западе. Едва видимые, во мгле рассыпались серебряные иголочки. «Небо… И звезды?..»

Между фантастическим небосводом и темной громадой земли, внутри которой рождалась непостижимая Роману жизнь, возвышались прозрачные бетонные стены. Беспорядочные снопы арматуры, балки, груды щебня, прямоугольники, трапеции, колонны и арки. Бесцветное, унылое, медлительное.

Слева, в горизонтальной прямоугольной коробке — возможно, в коридоре — проступили контуры нескольких живых существ. Такие же, как и Роман, образования из желтого и красного. Четверо.

Над ними, за более плотной овальной преградой, — еще пять силуэтов.

Старшему лейтенанту удалось закрыть глаза. Но видение не исчезло. Из полумрака, казалось, под самым куполом сиреневого океана над головой, проступили очертания еще двух существ. Одно из них упало, пронзенное миниатюрным сгустком черноты. Спустя полмига силуэт померк.

«Что это?!»

Совсем неподалеку от Романа по темному контуру земли проползла кровавая волна. Она обогнула призрачные стены электростанции. За ее пределами рассеялась полумесяцем, обступила невысокий тусклый куб. Нахлынула на строение и вонзилась в него.

В кубе дремала чернота. Намного более пугающая, чем комочки у ног лейтенанта. От нее разило злобой. Нечеловеческой, тошнотворной. Черной!

Волна медленно таяла, превращаясь в скопление знакомых силуэтов. Они напоминали Ветрову тех маленьких существ, которых он видел на станции. Но эти — из волны — вместо желтого цвета излучали алый и светло-розовый цвет. Много, несколько сотен «индейцев», как невольно назвал их Роман. Высвободившись, они бросались в черноту куба и медленно растворялись в ней, теряя окраску.

Ни звука, ни запаха. Только ощущение страшной опасности. Будто видение вдруг превратится в того омерзительного монстра. Но сожрет не только Романа — поглотит весь мир, затащив его в пучину безмолвной смерти.

Ветров закричал бы от ужаса, если бы не сдавило горло. Он бы выбежал вон, сумей сделать только шаг.

Человек окаменел на пороге неизвестного. Скованный ужасом, смотрел на беззвучное бурление энергии.

— Ты там застрял? — в реакторную заглянул полковник.

Вопрос подействовал как выстрел. Ветров моргнул. На мгновение показалось, что падает с большой высоты. Наваждение пропало, будто никогда и не видел. Опомнился и с детским восторгом посмотрел на Орлова.

— Уже иду.

«Ф-фу!.. Показалось? От страха какой только галён не увидишь…»

Чтобы приблизиться к двери, полковнику пришлось закинуть автомат на плечо и подтащить Батурину. Девушка не сопротивлялась, по-прежнему смотрела в потолок. Не произнесла и звука, когда Ветров забросил ее себе на плечо.

— Побежали, боец. Там мои соколики меня уже с командования сместили, — сказал Орлов, стараясь не смотреть на лейтенанта. Без заминки сорвался с места. — Все проверил?

— Все, — подтвердил Ветров, отводя глаза.

Он бежал рядом с полковником и наслаждался. Левой-правой, левой-правой. Хорошо! Напряжение всегда помогало ему освободиться от ненужных мыслей.

«Что там на меня нашло, в этой реакторной?..»

— И как? — Орлов сосредоточенно работал ногами и смотрел вперед.

— Чисто все, — сквозь зубы выдавил Роман. — Никаких признаков поломки или радиационной утечки.

— Молодец! — похвалил полковник, на ходу отряхивая пот.

— Еще бы счетчик Гейгера, — тихо пробормотал Ветров.

Орлов искоса посмотрел на него и покачал головой.

Электронный дневник неизвестного кинокритика,

найден в Дании,

восстановление из резервной записи от 20 декабря 2012

Премьера фильма обещала стать настоящей сенсацией. Сотни миллионов человек наводнили кинотеатры и презентационные 3D-залы. Северная Америка извлекла запасы попкорна и затаила дыхание. Южная ее соседка позвонила в колокола, приготовилась. Азия восторженно запищала девичьими голосками и затрепетала косичками. Ближний Восток манерно развалился на коврах и милостиво разрешил монтировать экраны. В Австралии, от Брисбена до Карнарвона и от Дарвина до Джелонга, резко возросли продажи слабоалкогольных напитков и панорамных очков. Южная и Центральная Африка привычно не отреагировала, погруженная в пожары междоусобиц, но отсутствие интереса с этой стороны компенсировала Европа. В небе над Евросоюзом расцвели фейерверки, понеслись восторженные крики.

«Погрузись в Апокалипсис!», «Стань свидетелем Последнего Суда!», «Ты увидишь настоящий Конец Света!», «Последнее предсказание майя пришло за тобой!», «Три часа настоящего ужаса! Ощути его!» Так вопили бесчисленные плакаты, биллборды и ситилайты на улицах и динамические баннеры