Фантастика 2026-90 - Василий Седой

вспышки и зависть, я добрые полчаса просидела без какого-либо движения. Вдох за выдохом силилась ощутить тепло, прохладу, покалывание, да хоть что-нибудь отличное от пустоты, но пустота так и осталась пустотой.

Или это нормально для псионики?

— Ну что, получилось? — голос Яра разрушил моё оцепенение.

— Будем считать, да, — сказала наугад, а то ведь до утра просидеть можно.

— Посмотрим.

Красноярский вывел эссенцию огня на свои пальцы и поднёс к моим, намереваясь прикоснуться, однако алая дымка брызнула фантомными искрами, будто наткнулась на силовой барьер.

Парень одобрительно кивнул и отступил назад метра на три.

— Отлично. А теперь убирай псионику, доставай клинок и ударь по мне ВЗ-1-1-0, хочу оценить твою базовую силу.

— Не вопрос.

Обсуждать выбор не стала, просто ударила. «Дыхание ветра» предсказуемо разбилось о доспехи практика девятого ранга без какого-либо эффекта, разве что волосы слегка растрепались.

— Пять эсс-джоулей, — впечатлённо кивнул Яр. — Шикарный результат, тем более для бывшей обнулённой.

— Не пояснишь?

— Один-один-нули — сигнальные удары, простейший способ узнать потенциал практика в эссенции стихий. У слабых они бьют согласно эталону в один эсс-джоуль, у самых сильных — в пять.

— Ты умеешь определять эсс-джоули на ощупь? — недоверчиво сощурилась я.

— Только у «нулей». Их все умеют определять, это элементарный навык, примерно как отличить тёплую воду от холодной, проще не придумаешь.

— Поспорим?

— Чем ты занималась целый год, куколка? — он проигнорировал выпад.

— Давай без дурацких вопросов, блондинка, или ударю чем-нибудь помощнее. Это мы с Кроликом запросто!

Лихо крутанув клинком, приняла стойку «Ливня жара». По тёмно-серебристому лезвию скользнуло марево убийственной эссенции.

— Ты знакома с приёмами двухсотых разрядов? — кажется, Яр забеспокоился.

— Только одним, но в совершенстве.

— Вот и прибереги его для симулятора.

— Испугался, что не сможешь отразить? — бросила на него победный взгляд.

— Не поверишь, но да.

Чтобы эссенция не пропадала зазря, а Красноярский не думал, будто я блефую, резко развернулась и вдарила «Ливнем» по стене. Стихия воздуха с сухим треском расползлась по укреплённой обшивке, оставив после себя паутину царапин.

— Ладно, что делать дальше?

— А дальше тебя ждёт самое сложное, — Яр не сразу отвёл обалделый взгляд от пострадавшей стены. — Ты должна будешь замкнуть псионику уже не на пальцах, а на лезвии клинка.

— Стихийная сталь...

— ...не поддаётся её воздействию, — кивнул он. — Однако является идеальным проводником. Замкнув псионику на лезвии, ты получишь всё такой же обычный с виду клинок, но на деле он станет чем-то вроде линзы для эссенции воздуха, которую ты пропустишь по нему следом. Как почувствуешь, что готова, снова ударь меня «нулём».

Я подняла клинок, сосредотачивая на нём мысли. В принципе, звучало не сложно.

— Бей уже, Тобольская, я не буду стоять здесь вечно.

Вдох и выдох. Перевожу взгляд на цель. Фокусировка. Удар!

— Нет, — качнул головой Яр, пятернёй возвращая былой порядок волосам. — Никакой разницы до и после. Пробуй заново.

Задание-то, оказывается, со звёздочкой.

Раз за разом я портила женишку причёску без какого-либо прогресса, пока не разобралась в сути. Напрягаться бесполезно. Вообще. Псионика не просто часть меня, которую «включаешь» по требованию, она вся я на границе между осознанным и подсознательным и никогда не «выключается». Нужно всего лишь сместить приоритет с внутреннего на внешнее. Другое дело, что работает нестабильно, но эта проблема решаема.

Получилось только на шестой раз, зато как! ВЗ-1-1-0 ударил Красноярского с такой силой, что ему пришлось опереться ногой, чтобы устоять на месте, и рефлекторно вооружиться клинком в защитном жесте. Для базового удара, который можно исполнить даже голыми руками, это высший пилотаж.

— Ух, свыше двадцати эсс-джоулей! А ты реально сильна, — признал Яр с нотками неподдельного уважения.

— Сама удивлена, — я посмотрела на свой клинок, словно это только его заслуга. — Прирост силы в пять раз, охренеть!

Маленькая, но такая важная победа знатно потешила самооценку, а перед глазами промелькнули первые строчки в рейтинге Зала Славы... Ладно, не первые, но в первой сотне точно.

— Шибко не радуйся, это всего лишь «ноль», — опустил на землю Яр. — Он всегда показывает максимум, остальные ВЗ- будут бить слабее.

— Или не будут, — улыбнулась я с подтекстом. — Предлагаю проверить на практике. Давай ударю чем-нибудь помощнее, скажем, из техник третьего ранга? Или боишься, что тебя размажет по стенке?

— Думаешь, всё так просто?

— Значит, размажет.

— А давай, — внезапно согласился Яр, возвращая клинок обратно на пояс. — Ударь меня любым ВЗ первого ранга с номинальной силой, скажем, до двадцати. Но у тебя будет только одна попытка. Размажешь по стенке — призна́ю, что ты крута, а нет — замолкнешь и продолжишь по-моему.

— Первый ранг с силой до двадцати? — со смешком переспросила я. — Чем тебя третий не устроил?

— Больно будет.

— Значит, боишься.

— Раскусила.

Готовность, с которой он встал на линию огня, и беспечность позы настораживали. Мышцы расслаблены, руки убраны за спину, на лице ни тени сомнений, а в глазах искорки чего-то безумного и недоброго. Что-то он не похож на того, кто боится. В голову закрались подозрения, что у него есть на то причины, но жажда доказать свою крутость конкретно этому парню пересилила голос разума.

Первый ранг с силой до двадцати эсс-джоулей вообще ни о чём, только зря напрягаться. Подниму-ка до шестидесяти. ВЗ-2-4-26 «Шелест камыша» подойдёт идеально — он только отталкивает, причём по площади, а не точечно. На Красноярском доспехи, его не пробить такой мелочью, даже если удар кританёт в пять раз. Зато покажу, что со мной лучше считаться.

Стойка, выпад, удар и... Эссенция воздуха выбила короткое замыкание на гарде. Псионика, дичь её раздери, выступила не линзой, а натуральным барьером, более того — барьером-зеркалом! Все шестьдесят эсс-джоулей в момент передачи на лезвие отразились обратно.

Мир взорвался. Ослепительная вспышка обожгла пальцы, волна эссенции оторвала меня от пола и отправила в недолгий полёт, закончившийся смачным поцелуем со стеной. Каменная обшивка жёстко встретила затылок, перед глазами весело заплясал хоровод фиолетовых звёздочек. В ушах зазвенели колокольчики.

— Жива? — сквозь туман донёсся голос Ярослава с нотками беспокойства. — Эй, Василиса Анатольевна, скажи хоть что-нибудь.

Он опустился на корточки рядом со мной, загородив своей фигурой свет ламп. Некоторое время я смотрела в его серые глаза и никак