Фантастика 2026-145 - Ярослав Яловецкий

Он делает короткую паузу, давая словам повиснуть в воздухе, и медленно проходит взглядом по каждой из нас, не задерживаясь, демонстративно соблюдая равенство, но я слишком хорошо чувствую, на ком сейчас сосредоточено его внимание. Как и у любого взрослого эрида, лицо Арвеля неподвижно, ни одна эмоция не отражается во взгляде. Его эмоции скрыты глубоко, утоплены в холодном самоконтроле, который оттачивают годами. Они не вспыхивают и не вырываются наружу, как у людей, и даже не отзываются привычной дрожью, как у молодых эридов. Но я чувствую их под этим ровным слоем, ощущаю так ясно, что не остается сомнений. В моем отце уже есть уверенность и принятие одного единственного исхода сегодняшнего дня, что именно я стану хладницей наследного принца. И он даже не допускает другого варианта.

— Церемония пройдет в тронном зале, — продолжает он, уже уводя взгляд в сторону замка, будто для него разговор со строем на этом исчерпан. — Вас проведут к западному входу. Там вы будете ожидать. Каждая по очереди.

Он делает короткий жест, и из тени у стены выходит его помощник. Я узнаю его сразу, даже раньше, чем поднимаю взгляд.

Эзар Дарр.

Мой старший брат.

Тот, кем Арвель всегда был доволен. Тот, кого ставили в пример в Ордонансе. Тот, кто никогда не спорил, не выделялся, не задавал лишних вопросов. Он выбрал путь служения власти эридов, и прошел его без единой трещины.

Брат останавливается рядом с отцом, одетый в такое же темное одеяние. Длинные, гладкие волосы аккуратно уложены, взгляд спокойный и выверенный, такой же, как у Арвеля. Тот самый взгляд, которым смотрят на порядок, который нужно сохранить.

— Эзар, проводи хладниц во дворец. Всех, кроме Эларии, — приказывает Арвель.

Эзар коротко склоняет голову, принимая приказ, но на его лице ничего не меняется. Он поворачивается к девочкам и делает сдержанный жест рукой, обозначая направление. Одна за другой они следуют за Эзаром, исчезая в глубине коридора.

Я остаюсь одна, и пустота между мной и воротами сразу становится ощутимой, как холод между лопатками. Знаю, что сейчас будет. Слишком хорошо знаю.

— Я наслышан о твоем выступлении на рынке, — говорит отец первым. — О том, как ты грубо вмешалась в человеческий спор. Слухи распространяются быстро, особенно когда речь идет об эриде, забывшей свое место.

Я сдерживаю желание сказать что-то в ответ, потому что любое слово сейчас будет звучать как оправдание. А оправдываются те, кто надеется, что их поймут. Меня не поймут. Не отец.

— Мне пришлось приложить немало усилий, Элария, чтобы эти разговоры не дошли до стен замка. Совет не должен узнать, что моя дочь вмешалась в людскую расправу. Уверяю тебя, если бы не мои связи, то обсуждали бы уже не твой отбор, а твой проступок.

Он делает шаг ближе, и холод его присутствия становится ощутимее.

— В официальных записях указана другая хладница. Ее имя уже принято, наказание назначено, вопрос закрыт. С твоей наставницей я договорился. Для всех это была не ты. И ты должна забыть об этом так же, как и они.

Я сдерживаю порыв посмотреть ему в глаза. Вместо этого взгляд утыкается в пустоту над его плечом, в серый камень стены, в никуда.

Из-за меня…

Чувствую, как сердце сжимается под ребрами, и тут же заставляю себя выровнять дыхание. Из-за того, что я вступилась за мальчика, отец позволил наказать другую. Я ведь не хотела этого и не собиралась подставлять кого-то вместо себя, не думала ни о чьем наказании в тот момент, когда просто сделала шаг в защиту ребенка.

— Сегодня важный день, Элария, — продолжает он после короткой паузы. — Ты должна войти в тронный зал и выйти оттуда хладницей наследного принца. Ты сделаешь все, чтобы Его Высочество увидел в тебе нужную ему тень. Мое положение не даст тебе никаких преимуществ, Дариан Эрдан будет выбирать сам, и, если потребуется, ты будешь стоять у его ног, ждать, терпеть, подстраиваться, выслуживаться. Ты сделаешь все, чтобы он выбрал именно тебя.

Выслуживаться. Подстраиваться. Терпеть.

Я повторяю эти слова про себя и чувствую, как внутри что-то слишком резко ломается. Знал бы он, насколько мне противно это слышать. Насколько хочется хотя бы раз сделать выбор самой и не выстраивать из себя ту, кем я не являюсь, только ради того, чтобы принц соизволил остановить свой взгляд на мне. Знаю, что отец считает недостойным служить кому-то «ниже», советнику или знатному господину. Он хочет еще одной почетной отметки, еще одной строки в истории рода, продолжения служения у самой правящей династии. Наследный принц это будущий король — высшая точка, предел, которым можно гордиться. Я для него не дочь, а возможность. Удачно расставленная фигура. И самое горькое в том, что он ни разу не спросил, чего хочу я. Не поинтересовался, кем я хочу быть. Он говорит, решает, распределяет, как если бы мое молчание уже давно было принято за согласие. И я больше не могу его удерживать, слова поднимаются сами и я понимаю, что если сейчас не скажу, задохнусь от невысказанного.

— А если я не хочу, — произношу громче, чем ожидала. — Если я не хочу выслуживаться и притворяться, чтобы меня выбрали. Если для меня это не честь, а унижение?

Я наконец поднимаю на енго взгляд. Пусть видит. Пусть слышит. Что будет дальше, я не знаю. Но молчать больше не получается.

Отец замирает всего на мгновение, но я успеваю это заметить.

— То, чего ты хочешь, не имеет значения, Элария и никогда не имело. Ты эрида. Ты Дарр. Ты выросла в мире, где «хочу» не учитывается, потому что оно мешает делу. Твоя жизнь не принадлежит тебе в той мере, в какой ты себе это вообразила.

Он делает шаг ближе, останавливаясь слишком близко, нависая надо мной.

— Ты не имеешь права на гордость. Не имеешь права на мнение. Все, что у тебя есть, — это то, что тебе позволят. И если для выбора принца потребуется стоять у его ног, ты будешь стоять. Если потребуется улыбаться — ты улыбнешься. Если потребуется молчать — ты исчезнешь. Запомни это сейчас. В тронном зале ты не дочь. Не ученица. Не эрида с характером. И не вздумай забывать, что я не позволю, чтобы кто-то из рода Дарр прислуживал придворному выскочке или знатному господину,