Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

в том, что, пробыв три года в облике дракона и питаясь магическими дарами, он повысил свой магический потенциал до самого верха. Поправится, и звание Владыки ему обеспеченно. Но его магический потенциал привык к форме дракона, и теперь его тело просто не вмещает в себя всю его мощь, а беспокойство, которое он проявляет по отношению к девочке, только добавляет больше дисбаланса в его лечение.

-Лучше бы он никогда ее не встречал! – в сердцах воскликнула маленькая женщина, сидящая на диване рядом с мужем.

От ее слов все посмотрели на нее, и от всеобщего внимания та съёжилась и попыталась спрятаться за плечо мужа. Ей не разрешалось встревать в проблемы семьи, и ее высказывания могли счесть за оскорбление. Одна из присутствующих женщин открыла было рот, чтобы осадить осмелевшую грубиянку, как ее остановил обрадованный возглас отца Аргайла:

-Именно! Если ее смерь пагубно подействует на него, и правда о ее пропаже тоже, надо сделать так, чтобы он вообще ее не встречал. Это от силы месяц!

Целитель нахмурился, не совсем понимая говорившего. И немного напрягся, подумав, что у дракона помутнение рассудка и помощь надо будет оказывать не только сыну, но и отцу. 

-О чем ты говоришь?! – возмущенно спросил Хозяин замка.

-О его памяти! – пояснил дракон. - Фарх, ты ведь мастер по управлению памяти, ты можешь просто стереть эти воспоминания. А дальше мы придумаем, что ему сказать.

Мужчина, к которому он обратился, нахмурился.

Я хотела было возмутится, но зов снова поманил меня в боковую дверь, что вела к спальням.

Около одной из них прямо на полу сидела драконница и тихо плакала, рядом с ней сидел парень и пытался ее успокоить. Пройдя мимо сидевших, я проскользнула в спальню. Большая светлая комната была обставлена скромно, но вещи, что стояли в ней, были очень изысканы. Мужчина лежал на кровати. Было странно думать, что это обтянутое кожей иссохшее тело еще живо. Его тонкие руки и ноги просто терялись в просторной для него белой одежде. Осторожно я присела рядом с ним и замерла в испуге. Мужчину как саваном обволокло голубое сияние его магической силы. Оно расплывалось по кровати и время от времени пыталось расшириться до форм дракона, на что мужчина реагировал тихим стоном и отчаянными попытками втянуть в себя разбушевавшийся дар. 

***

Меня отчаянно трясли, хлопали по щекам. А я выла, умываясь слезами.

-Аргайл, Ар-ррр.

-Очнись дура, это сон! Просто сон! Очнись!

Наконец я очнулась ото сна и с удивлением смотрела в зеленые глаза торка, который тряс меня и хлопал по щекам. Увидев что я проснулась, он отпустил меня и подскочил ко входу в палатку. Прислушиваясь.

С наружи была тишина. Чем больше я просыпалась, тем больше сжималась от страха и прислушивалась. Было тихо. Торк у входа выпрямился и облегченно вздохнул, я поняла, что тоже могу дышать. Никого не разбудила. Разгневанных гостей можно не ждать. Торк прошел обратно и сел рядом.

-Опять твой дракон?

Говорить я не смогла, слезы опять ручьем потекли из глаз, я отвернулась.

Вот уже больше недели я видела эти сны. Точнее это и не сны были вовсе. Из объяснений Мирха выходило, что когда я стала поправляться и восстанавливать мои силы, моя душа уже не стремилась на встречу смерти, но все еще была в состоянии «оторванности». То есть при смерти душа расплетается с даром и уходит на перерождение, а дар или рассеивается или помещается в хранилище рода или поселения.

Так вот пока моя душа еще не сплелась обратно с моим даром, она могла покидать тело. Происходило это не просто так. Аргайл находился тоже в тяжелом состоянии. Тело физически истощено, а магический дар накачан до предела. В своем беспокойстве обо мне, он засыпая отправлял  свой дар искать меня. Дар находил меня, и когда засыпала я притягивал мою душу к Аргайлу.

Так я увидела его дом и его обитателей, узнала его семью и увидела самого Ара. Ну вернее как увидела… В замок я всегда попадала когда он бился в агонии. Все что я могла увидеть это истощенное тело, а вот лица мне никогда не удавалось разглядеть. Мешал то сумрак комнаты, то сплохи его дара.

Самое тяжелое для меня, было видеть его слабость при его силе и понимать, что он в прямом смысле борется за жизнь. А тут еще беспокойство обо мне…

Просыпалась я всегда в слезах, а иногда даже с криками. Что раздражало обитателей лесного лагеря, в который меня привели две недели назад.

Уходя от целителя Цели, заботу обо мне поручили Таю. Торку, что сейчас сидел рядом со мной и подыскивал слова утешения. Он был самым молодым торком в лагере и знал мою тайну. Я не торк. Узнай об этом остальные и меня убьют. Я не совсем понимала, почему это произойдет. Но Тай отделался коротким: «потому что не своя». А Мирх пустился в дебри истории торков и нравы диких. Для себя я уяснила одно, надо говорить, что я торк, и стараться доказать это. Чем? Я пока не знала, по сему пряталась за Тая и старалась почаще уходить в лес, находя предлог, типо набрать хвороста для костра или ягод на взвар, что так любил главарь этой группы.

Группа насчитывала еще семь торков, кроме меня с Таем. Один из них был родной брат моей няньки - звали его Вал. Он, как и все торки, был мрачным типом, но за брата вступался горой, его соперником и вечным задирой Тая был торк по имени Хрюм. У меня для него было одно слово. Скотина! В первые дни, когда мы пришли, мне выделили палатку, и я спала в ней одна, но каждую ночь я слышала крики и шум драки. Мирх объяснил, что Тая задирал Хрюм, за него вступался Вал, и заканчивалось все дракой.

Через пару дней я осмелела и попросила главаря Стирга, чтобы Тай спал в палатке со мной, сославшись, что первый раз в лесу мне страшно и вообще мне нянька нужна! Верните! Тая отправили ко мне. Его подкалывали, называли нянькой и девчонкой, которая спит в палатке. На что я огрызалась и говорила, что девочки завидуют молча и нефиг напрашиваться в мою палатку. После чего Тай сгребал меня в охапку и убегал со мной в лес, и часа три-четыре мы просто бродили по окрестностям, и Тай рассказывал, где мы находимся, какие растения здесь растут. Порой я