Удивительные истории об искусственном интеллекте - Александр Александрович Прокопович

– Может быть… А зачем вы противопожарные датчики вывели из строя?

– Валерий Николаевич, этот ИИ изначально с проблемами. Он же не должен был так работать. И я подумал, что, если он вот так поведен на оптимизации, это же не может быть, что по отношению к людям работает, а по отношению к другим факторам – нет. При пожаре, при серьезном пожаре – людей нужно вывести из здания. Всех людей. И вернуться обратно они могут не сразу, то есть это не день, не два. А значит, получается, что стоит пустой бизнес-центр, огромная башня, а в ней никого нет. Нечем управлять. Нечего оптимизировать, кроме того, что в ней осталось. Этот ИИ оптимален только в огромном бизнес-центре. Как только количество людей в рабочее время сократилось до критического уровня, он сам себя выключил.

– Сам себя. А вы не думали, что он сам себя потом снова включит?

– Мы хотели людей оттуда вывести, а дальше не загадывали.

– Больших денег стоил этот Ахавиш…

– Почему стоил?

– Тебя это удивит, но не все, кто пару недель провел на внутривенном, отнеслись к своему… отпуску спокойно. Мне системщик сказал, что сервер (он в подвале стоял) в прямом смысле топорами порубили. Там же всего один охранник, смешной такой, Митя, кажется…

– Митя?

– Да, такой в камуфляже все время. Кстати, вы могли просто вывести, точнее, вынести оттуда людей. Созвонились бы с родственниками, друзьями…

– Валерий Николаевич, я у вас логистом работаю, а не детективом, так что…

– Там ведь эти роботы-уборщики… – подала голос Людмила. – К тому же ИИ в теории контролирует интернет, телефонные линии… Поэтому надо было действовать из подвала, где сети нет.

– Роботы-уборщики. Они убирают. Пока что. Стас, хочешь отпуск?

– Это сейчас опасно прозвучало.

– Ну я же не Ахавиш.

Офис понемногу оживал. Генеральный размышлял о размере иска, который выставит хозяину «Башни», и эта мысль его радовала. Вернулась Марина Викторовна, поставила чайник, сполоснула любимую кружку и тонко нарезала лимон.

– Стасик, чайку хочешь?

– А вы быстро восстановились.

– Так я неделю только спала, сколько ж можно? А где ты с Людмилой познакомился? Наша звезда.

– Я что, один с ней не был знаком? Мила, ты кто?

– Мила тот человек, который отвечает в нашем бизнес-центре за имена. – Марина Викторовна выудила из своей сумки пачку печенья.

– Я не за имена отвечаю, за нейминг, – поправила Людмила.

– Я и говорю, за имена, – не отступала офис-менеджер, – она и башню нашу назвала «Башня», и кафе это знаменитое на сто тридцатом

– Которое «Кафе»? – ужаснулся Стас. – Люда, только вот сейчас честно, это ты наш ИИ обозвала Ахавишем?

– Нет.

– Конечно, если бы ты, то наш ИИ назывался бы… ИИ, как еще-то? Мила, ты же и мне какое-то прозвище придумаешь, ты ведь не сможешь удержаться…

– И ты сразу поймешь, как я к тебе отношусь. Кстати, я нашла значение слова «Ахавиш». Ты удивишься.

– Скорее ужаснусь.

– Программу нашего искусственного интеллекта разрабатывала израильская компания. Ахавиш – это паук на иврите.

Сегодня Станислав вышел из офиса в семь вечера. Пробок не было. Людей было точно меньше, чем обычно. Стас Подольский никогда не думал, что ему будет не хватать тесноты. Интересно, а сколько еще ахавишей поставлено в этот город. Возможно, именно так все и начинается.

Виктория Черёмухина

Имитация

– Алиса, Сири, Дуся… а теперь вот Руби? И что это означает? Рубцов Игорь или Рубцов и компания? Никак памятник при жизни захотели, Игорь Митрич?

Старушечье хихиканье плохо вязалось с гладким, немного отечным лицом и пышной прической.

Рубцов натянуто улыбнулся. Готовясь к встрече, он успел выяснить, что моложавая чиновница годится ему – сорокалетнему – в бабушки, но политического влияния не утратила и успела наложить вето уже не на один научно-исследовательский проект.

– Это аббревиатура, Виолетта Кимовна. РУБИ – Российский Универсальный Биосовместимый Интеллект.

– Зачем вообще давать ИИ имя? – Чиновница поджала пухлые губы. То ли обиженно, то ли кокетливо – ладно скроенный беби-фейс скрывал не только возраст, но и эмоции. – Эдакая попытка очеловечить?

– Имя – идентификатор, который одновременно работает как код активации и код доступа. А что до человечности… В Руби заложена способность создавать алгоритмы имитации человеческого поведения на основе анализа открытых источников. Это было в презентации. Но самое главное, – продолжил Рубцов, невольно увлекаясь, – Руби способна общаться с человеком не только через электронные устройства ввода-вывода, но непосредственно воздействуя на те или иные зоны мозга.

– То есть эта ваша штука может и ко мне в голову залезть?

– Только если имплантировать вам под черепную коробку нейрокорректор. – Рубцов шумно вдохнул. Общение с идиотами всегда давалось ему непросто. А уж с идиотами высокопоставленными… – Но никто не будет этого делать, по крайней мере, без вашего желания.

– А эта ваша… – чиновница запнулась, – девушка – согласилась?

– Подопытная поступила с диагнозом кома четвертой степени, но здесь в правовом отделе, – он выразительно махнул рукой в сторону, – все оформили. У них документов килограмма на полтора, начиная от полицейского отчета, заканчивая правительственными постановлениями. Я тут не очень компетентен, но вы, несомненно, разберетесь, – добавил Рубцов, прикрывая нервозность грубой неловкой лестью.

* * *

Запах бензина заглушает остальные. Перед глазами сияющая муть, расплывающаяся радужными пятнами. Каждый вдох отдается режущей болью в груди. Дина совершает попытку не освободиться – связанные за спиной руки потеряли чувствительность, – а хотя бы раздвинуть сведенные лопатки. Ее возня не остается незамеченной. Краснорожий бугай в вязаной шапочке сгребает в кулак ее волосы и притягивает к себе.

– Шта, не нра-ица?

Он разжимает пальцы, и она падает, опрокинувшись на спину. Шваркает об асфальт вывернутыми руками, переворачивается на бок и тонко воет от удара под ребра.

– Псина, – заливается бугай хриплым каркающим смехом.

Дина сжимает зубы, давясь стоном. Любые звуки только подзадоривают мучителей.

– Потише, – произносит другой голос, глубокий и выразительный. – Нам ее еще в штаб доставлять. Желательно не в состоянии овоща.

Страх бьет под дых сильнее, чем обутая в грязную кроссовку нога.

– Ш-та ей сдееца?

На сей раз бугай тычет ей кроссовкой в живот почти деликатно. Скорее чтобы растормошить. Не его вина, что удар приходится по старому ушибу.

– Ты, эт-та, не сдохла? – Бугай наклоняется, чтобы заглянуть ей в лицо, и Дина закрывает глаза. Она почти верит: если зажмурится достаточно крепко, все исчезнет – и стягивающие ее путы, и погромщики, и грязный асфальт под щекой.