Удивительные истории об искусственном интеллекте - Александр Александрович Прокопович

– Игорь, есть соображения?..

В кабинете воцарилась тишина. Все выжидающе уставились на Рубцова. Тот оторвал взгляд от монитора персонального компьютера и переспросил со смесью раздражения и недовольства:

– Что?

– Вы совсем не слушаете.

Круглое лицо Лолы Матвеевны обиженно вытянулось.

Будто не ее манера обсуждать в служебное время внуков послужила причиной того, что Рубцов, да и другие участники научной группы, воспринимали ее речи как фоновый шум.

– И что за ценную информацию вы пытаетесь до меня донести? У вашей Кариночки прорезались зубы?

– Очень смешно, Игорь Дмитриевич. – Лола Матвеевна назвала его по имени-отчеству, а значит, разозлилась. – Обхохочешься! Мы подготовили Дину Волкову к пробуждению. Даже мышцы ей накачали, теперь может хоть завтра встать и начать выдавать спортивные результаты.

– В этом вроде и состояла ваша часть работы.

– И я с ней справилась. А вот что Руби в голове у нее творит… Уровень кортизола[1] у Волковой как у участника военных действий…

– На ее глазах заживо сгорело несколько человек.

– …в тот момент, когда он в этих военных действиях участвует. Это не ПТСР. Когда Волкова проснется…

– …все будет нормально, – закончил Рубцов. – Чем я тут, по-вашему, занимаюсь? – Он указал на монитор: – Редактирую список приоритетных задач для ИИ. Руби устранит из воспоминаний о проведенном в коме времени действенный компонент, и Дина Волкова станет воспринимать события в имитации как сновидение.

– Вряд ли она будет вам благодарна, – вставил лаборант, с интересом слушавший их перепалку.

– Будет. – Рубцов усмехнулся. – Руби над этим работает.

– Как?

– Используя в процессе позитивных взаимодействий наши, если так можно выразиться, аватары.

* * *

Пальцы у Игоря твердые, прохладные и сухие. Он касается ее с деликатной аккуратностью, лишь изредка просит согнуть или разогнуть ногу, отвести руку в сторону, повертеть запястьем.

– Сейчас будет больно, – предупреждает он.

Кисти рук представляют собой одну большую ссадину – словно кто наждачкой прошелся – и отекли так, что Дина не в силах удержать ни пластиковой бутылки, ни листка бумаги.

Игорь роется в автомобильной аптечке и обливает ее ладони обжигающей жидким огнем перекисью водорода, заклеивает наиболее глубокие порезы лейкопластырем, задирает ей блузу и, оглядев покрытый гематомами живот, с сожалением качает головой:

– Надо бы холодное приложить.

– У тебя руки ледяные. – Дина облизывает обкусанные, распухшие губы.

– Это у тебя температура, – мрачно парирует ее спаситель. – Когда я вытащил тебя, ты вообще была как печка. Думал, все, заживо спеклась.

– И ты меня пожалел?

– Отчасти, – отвечает он серьезно. – Но вмешался не поэтому. Мне стало интересно.

– Интересно?

– Ну да. Никогда не видел таких, как ты. В резервации посторонних не пускают. Слухов ходит много, но проверить их невозможно. Конечно, статистически в городе-миллионнике такие встречи неизбежны. Можно прожить всю жизнь и не узнать, что каждое утро ездил на работу одним автобусом с незарегистрированным оборотнем. Так, потерпи. – Он нежно обхватывает ее ногу, надавливает подушечками больших пальцев на припухлость вокруг колена, вышибая из Дины слезу и короткий стон. – У тебя мениск[2] разорван, – добавляет он в перечень диагнозов еще один.

Даже утереть скатывающиеся по щекам слезы – проблема. Единственное, что удерживает от отчаяния, – прохладная ладонь, лежащая на ее подколенной ямке. Так себе опора.

– Ты рискнул жизнью просто из любопытства?

– Предпочитаю называть это жаждой познания. М-м-м… не понимаю, как сустав зафиксировать, – бормочет Игорь скороговоркой. – А что, если… – и добавляет с нарочитой небрежностью: – Правда, что волки могут регенерировать?

Густые брови сходятся на лбу под тупым углом, а на дне стальных глаз плещется что-то очень похожее на безумие. Но – это доходит до Дины только сейчас – чтобы похитить оборотня из-под носа охотничьего дозора – и нужно быть в какой-то мере сумасшедшим.

* * *

Рубцов расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке. Несколько часов унижений перед министерской стервой принесли свои финансовые плоды, но за государственные деньги Виолетта Кимовна, как и другие чиновники от науки, требовала не только лести, но и зрелищ. Так что теперь оператор в натянутых поверх обляпанных грязью сапогов бахилах устанавливал в палате камеры для проведения онлайн-трансляции пробуждения.

– Неужели нельзя обойтись без этого? – канючили тестировщики[3], придерживавшиеся профессионального принципа: «Если что-то может пойти не так, оно не так пойдет».

А Лола Матвеевна иронизировала:

– Помирать будем с музыкой.

– Но не раньше смерти, – отрезал Рубцов.

* * *

– А ты не боишься?

После оборота людоволки действительно излечивались от любой хвори: от гриппа до рака. Но из опасений раскрыть себя прибегали к этому средству нечасто. Только Дине терять нечего, раз дошло до того, что ее лицо печатают на флаерах.

– Мы в старых доках, в это время года тут ночных отгрузок нет. – В голосе Игоря сквозит нетерпение. – Никто не услышит.

– Меня – не боишься? Твоего крика тоже никто не услышит, сам сказал.

Он пожимает плечами, показывая, что шутка вышла не смешной.

– Мне отойти?

Без луны ничего не выйдет, как ни старайся. А здесь даже окон нет. Только вентиляционное отверстие под потолком. Если за ним улица, а не соседний склад…

– Куда оно ведет? – Дина указывает взглядом на пропыленную решетку.

– Наружу.

– Может сработать. Если погода ясная. И луна…

– Полная?

– Убывающая вполне подойдет.

И даже просвета между облаками хватит. Дина прикидывает угол падения света. Возможно, от трансформации ее отделяет шагов пять. Вот только преодолеть их…

Игорь наклоняется и несколько неуклюже – даже лицо покраснело, точно штангу жмет, – подхватывает Дину на руки и несет туда, где невидимые в освещенном электричеством помещении лунные лучи касаются ее кожи. И тогда…

* * *

– Вы в безопасности, Дина Владимировна, – ласково произнес смутно знакомый женский голос.

Дина уже слышала его, когда убегала от дозора. И пожилая женщина, гулявшая с коляской, направила ее преследователей по ложному следу… Впрочем, все это случилось не на самом деле. Не было ни волчьих зубов, ни луны, ни оборотничества. Это – сон, осознает Дина с внезапной отчетливостью. А наяву к ним пришли не каратели, а обычные гопники, позавидовавшие более жирному житью. Бензиновая вонь и страх. Дина лежала и притворялась мертвой, пока те психи жгли ее названую мать. Черные дыры в памяти затягивались с невероятной скоростью. Но лучше бы она по-прежнему не помнила…

– Мы знаем, что вы в сознании. – Неужели ее спаситель из сна перенесся в настоящую реальность, чтобы продолжить свои опыты уже здесь?..

Дина открыла глаза. Над ней склонился мужчина в докторском колпаке и стерильной маске – лица не разглядеть, – но нахмуренные брови над серыми глазами знакомо складывались домиком.

Годом позже