Инженер Бессмертной Крепости - Ibasher

меня в небольшой, но претенциозно обставленной комнате в западной башне. На полках стояли сверкающие кристаллы, пыльные фолианты, странные приборы из стекла и бронзы. Пахло воском, травами и гордыней.

— Ну? — он сидел за резным столом, уставясь на меня. — Отчёт. Что сделал за день?

Я вздохнул и начал сыпать заранее подготовленной тарабарщиной, смешанной с реальными, но незначительными деталями.

— Проверил крепление центральной балки наклонной плоскости. Обнаружил незначительный люфт в левом подшипнике вала лебёдки. Возможно, требуется замена втулки или усиление конструкции скобой. Также осмотрел дренажную канаву у северных казарм, проверил скорость потока после очистки. Замерил глубину залегания старой кирпичной кладки у Арсенала…

Я говорил монотонно, подробно, с цифрами (выдуманными) и терминами (половину из которых сочинил на ходу). Элрик сначала слушал внимательно, потом его взгляд стал стекленеть. Он ждал откровений, «озарений», а получил техническую смету.

— Достаточно, — наконец перебил он, потирая переносицу. — Это… мелочи. Ты должен мыслить шире! Видеть связи! Понимать, как твои действия влияют на эфирные потоки!

— Я стараюсь, господин маг, — смиренно сказал я. — Но это сложно. Наследие предков столь велико… Я изучаю свитки, которые вы мне дали.

— Какие свитки? — насторожился он.

— Те, что в архивах нашли. Про гармонизацию узлов через булыжники, — я сделал самое глупое и искреннее лицо, какое смог.

Элрик на мгновение выглядел озадаченным, потом махнул рукой.

— А, эти. Да, изучай. В них сокрыта… глубокая мудрость. Приходи завтра. И попробуй думать… духовнее.

Я вышел, едва сдерживая смех. Он купился. Он решил, что я просто туповатый ремесленник, зацикленный на гайках и болтах. Это был мой козырь. Пока он будет ждать «духовных озарений», я буду крепить балки и прокладывать трубы.

Однако, спускаясь по витой лестнице башни, я почувствовал на себе чей-то взгляд. Обернувшись, я увидел в полутьме другую фигуру. Это был не маг. Это был старый солдат в потертом плаще, с лицом, изборождённым шрамами и прожилками. Он стоял, прислонившись к стене, и курил трубку. Его глаза, маленькие и колючие, как у старого барсука, наблюдали за мной без выражения.

Я кивнул вежливо и прошёл мимо. Но ощущение, что этот старик видел меня насквозь, не отпускало до самых дверей. В крепости было больше наблюдателей, чем казалось. И далеко не все они носили бархатные мантии.

Идти от западной башни до своей камеры нужно было через половину крепости. Этот путь, который я за неделю начал узнавать до каждой трещины в камнях, сегодня казался другим. Длиннее. Каждый тень в проёме стрельницы, каждый шорох за поворотом заставлял кожу на спине ёжиться. Взгляд того старого солдата вонзился в память, как заноза.

Маг Элрик был опасностью предсказуемой. Он хотел славы, контроля, признания. Его мотивы были просты, как грабли. С этим можно было работать, лавировать, отвлекать. Но старик в потертом плаще… В его глазах не было ни любопытства, ни жадности. Был холодный, выветренный годами расчёт. Он наблюдал не как надзиратель. Как охотник. Или как стратег, оценивающий новую, неучтённую фигуру на доске.

Я шёл, стараясь не ускоряться, но ноги сами несли быстрее. В голове крутился один вопрос: чей он? Магической стражи? Нет, те носили серые плащи и ходили парами. Офицер гарнизона? Возможно. Но у него не было ни нашивок, ни даже намёка на попытку выглядеть начальственно. Он был как старая, замшелая скала — часть пейзажа, но способная обрушиться при первом же неверном шаге.

Мои мысли прервал знакомый скрежет и лязг. Я вышел на внутренний двор, и звук ударил по ушам. Не с восточной стены, откуда доносился обычно ровный гул работы. С южной. Там, у главных Ворот Отчаяния, кипела активность. Но это была не подготовка к обороне. Это был ремонт. Вернее, попытка ремонта.

Огромные, окованные железом ворота, которые веками принимали на себя основной удар, теперь стояли раскрытые. Их левая створка перекосилась, нижняя часть была изуродована глубокими вмятинами и трещинами. Возле них суетились десятки людей. Одни таскали брёвна для подпорок, другие пытались выправить металлические листы, третьи лили воду на тлеющие участки древесины. Но больше всего внимания привлекала группа у самого основания створки.

Там, на корточках, сидел тот самый «гном» Гарадин, каменщик-чародей. Его лицо было красно от натуги, борода взъерошена. Он водил руками над трещиной в массивной дубовой балке, и из его пальцев сочился тусклый, желтоватый свет. Свет впитывался в дерево, но трещина не затягивалась. Она лишь слегка темнела по краям, будто покрываясь скорлупой. Это было паллиативное лечение. Балка была мертва, её волокна переломаны, а он пытался наложить на неё магический гипс.

Рядом стояли двое в доспехах, непохожих на ржавые латы рядовых. Их броня была проще, но чище, с рациональными углами и меньшим количеством украшений. Один, молодой, с жёстким, выбритым лицом, смотрел на работу Гарадина с плохо скрываемым нетерпением. Другой, постарше, с сединой в коротко стриженных волосах, наблюдал молча, скрестив руки на груди. Его взгляд был тяжёлым, как свинец.

Я замедлил шаг, инстинкт инженера заставлял оценивать масштаб бедствия. Проблема была не в самой трещине. Проблема была в конструкции. Ворота висели на системе массивных кованых петель, вбитых в каменную арку. И одна из этих петель, верхняя левая, была вырвана из камня почти на пол-ладони. Камень вокруг неё был раздроблен. Ворота держались не на петле, а на привычке и остаточной магии. Следующий серьёзный удар тараном, и вся левая створка рухнет внутрь, открывая проход шириной в телегу.

— Больше концентрации, Гарадин! — рявкнул молодой офицер. — Совет ждёт отчёта до заката!

— Концентрации?! — прошипел каменщик, не отрывая рук. — Я держу на себе половину веса, пока вы тут стоите! Нужна не концентрация, а новые балки и стальные накладки! А ещё лучше — перековать петли и переложить камни арки! На это нужны недели!

— У нас нет недель! — отрезал офицер. — Орда не будет ждать. Закрепи как можешь. Магией.

Я невольно фыркнул. Звук был тихий, но старший офицер повернул голову. Его глаза, серые и холодные, как ледник, встретились с моими. В них не было вопроса. Было приказание подойти. Я почувствовал, как ноги сами понесли меня вперед, против воли.

— Ты, — сказал старший, его голос был низким, без эмоций. — Ты тот, кто на восточной стене механизм починил?

«Слава», подумал я с горечью, «распространяется слишком быстро».

— Не чинил. Расчистил завалы, — автоматически повторил я свою легенду.

— Не важно. Подойди. Посмотри.

Он не просил. Он констатировал факт. Я подошёл, стараясь не смотреть на Гарадина, который бросил на меня взгляд, полный злобы