Термос, Пельмени и Тайна Тестоленда - Рина Белая

— Летавинь…

Город света под древними кронами. Мы называли его Домом, прежде чем он стал Легендой.

Дорога к нему — это не путь по земле, а путь сквозь память. В прежние времена это была живая тропа из серебряного мха: шепчущая и ласковая — как дыхание леса, долгая, но легкая — как разговор с мудрым другом. И если идти по ней открытым сердцем и уважением к ветру, она сама выводила путника в Летавинь. Не нужно было ни карт, ни знаков — только намерение, терпение и песня в душе.

Он замолчал, и казалось, лес замер, прислушиваясь к своему отражению в этих словах.

— Но все меняется… Теперь тропа — это скорее дорога, чем намерение. Она больше не витает в границах того, что ты чувствуешь, и того, что отпустил, скорее… лежит на земле.

Он слегка вздохнул и посмотрел в сторону, будто видел в просвете между деревьями не просто заросли, а воспоминание.

— А сам Летавинь — он уже не там, где был. Иногда город сдвигается ближе, как сон, который хочется вспомнить. А иногда уходит, ускользает в глубину леса, как слово, не сказанное вовремя…

Вася слушал, не перебивая.

Слова эльфа текли, как ручей в весеннем лесу — красиво, мягко, местами даже завораживающе. Где-то на уровне третьего абзаца Вася окончательно потерял нить, но не стал перебивать — все было сказано с таким чувством, что хотелось просто сидеть и кивать.

Разговор с мудрым другом, песня в душе и слово, не сказанное вовремя… — звучало, конечно, чертовски красиво. Но понимания не добавляло ни на йоту.

Когда эльф закончил, Вася помолчал, недолго, но с уважением, будто давая словам время улечься в воздухе, потом неуверенно поднял руку, как школьник на первом уроке.

— Э-э… да, это… спасибо. Очень образно.

Пауза.

— А если вот… по-простому. Где, собственно, этот Летавинь? Прямо, налево?..

Вася не хотел оскорбить эльфа. Просто мир у него в голове работал в категориях «налево», «по тропинке» и «через мостик», а не «если ветер поймет твою душу».

Эльф поднял на Васю взгляд, и в его глазах отразилась прозрачная тоска по миру, когда все было еще возможным. В следующее мгновение его взгляд стал чуть мягче, чуть более снисходительным — как у взрослого, объясняющего ребенку сложный, но важный мир.

Он развернулся на полшага, взглядом указал куда-то вперед, поверх низкого холма, где деревья стояли реже, и свет падал ярче.

— Там, за холмом.

Сказал просто и ясно.

Вася впервые за последние полчаса почувствовал, что собеседник говорит с ним на одном языке. Пусть всего два слова — но какие! Четкие, как дорожный указатель и надежные, как кипяток в термосе.

В груди разлилось легкое, почти детское облегчение.

— Спасибо, — искренне сказал Вася.

Подхватил рюкзак, слегка размял плечо и, не оглядываясь, пошел туда, куда указывал эльф.

Глава 14

Вася упрямо шел вперед.

Эльф, сияющий аурой совершенства, тенью скользил за ним — бесшумно, как лунный свет на воде. Его шаги не тревожили ни траву, ни мох, ни даже опавшие листья.

Вася прижал рюкзак к груди, втянул голову в плечи и ускорил шаг. Эльф тоже ускорился.

Вася побежал. Эльф последовал за ним с той же пугающей грацией, словно не касаясь земли.

Когда Вася выдохся — а это случилось довольно быстро, — он резко остановился, бросил рюкзак на землю и, тяжело дыша, выставил перед собой кулаки:

— Эй… кто ты? И что тебе нужно?

Эльф лишь слегка склонил голову, словно прислушиваясь к ветру, который пел в кронах деревьев. Затем, все так же спокойно, словно между ними не было напряжения, произнес:

— Я — Эл’навиэль. Светлый принц Туманных Рощ.

Его имя разлилось в воздухе, как капля чистого звука, как строчка из старой, забытой песни. Эхо подхватило это имя и унесло вглубь леса, чтобы прошептать его деревьям, мхам, птицам, словно имя звезды, упавшей в озеро.

— Почему ты преследуешь меня, Эл’навиэл?.. Эль… На… Навиэль… — Вася споткнулся на имени, как на корне под ногами. — Ладно. Будешь Дружище. Так проще.

Эльф заговорил — тихо, плавно, словно музыка пробуждалась в его словах:

— Ты пригубил воду, которой коснулся луч закатного солнца, хранивший дыхание священного леса. Этим глотком ты пробудил древний завет, запечатанный в сердце нашего мира. По закону, что старше самого времени и глубже самой сути, я, владелец чаши, связан нитью обязательства…

Вася слушал, кивая и честно пытаясь разобраться в этом словесном тумане, но его земная натура не выдержала, и он перебил эльфа:

— Так, подожди. Стоп. Я вроде бы понял все слова… Но вообще не понял, что ты сейчас сказал. Ты можешь объяснить нормально, по-человечески?

Эл’навиэль медленно кивнул, не обижаясь, а скорее, принимая непонимание как нечто естественное и, в данном случае… неизбежное.

— Ты выпил из моей чаши.

— И что с того? — не понял Вася.

Эльф, словно читая по древней книге, произнес:

— Вода — это поток жизни. Пить воду из чужого сосуда значит просить о духовном союзе. Только два существа, заключившие союз душ, могут пить из одной чаши. Ты отпил — и тем самым вплел свою судьбу в мою, как ручей вливается в реку. С этого момента… я твой наставник, а ты мой ученик.

Вася во все глаза уставился на эльфа. Тот стоял все так же — безупречный, сияющий, словно не из леса вышел, а со страниц какой-то поэмы.

— Ну, блин… — Вася выпрямился и махнул рукой, словно пытаясь отмахнуться от происходящего. — Не бери в голову. Я просто проходил мимо! Устал. Увидел чашу, подумал, для меня. Выпил. Все. Никакого тайного смысла…

Лицо Эл’навиэля не дрогнуло, но в глазах что-то тихо отразилось — не укор и не гнев, а скорее печальная ясность того, кто знает: некоторые вещи свершились задолго до того, как ты о них узнал.

Он медленно вдохнул, будто вбирая аромат листвы и памяти, и проговорил мягко, как ветер среди высоких ветвей:

— Смысл есть во всем. Даже в том, что кажется случайным. Особенно — в том.

Вася почесал затылок, глядя на эльфа, как на математическую задачу из учебника для магистров. Задачу, которую точно не собирался решать.

— Слушай, Дружище, давай… давай просто притворимся, что ничего не было, а? — выдал он, неловко усмехаясь. — Наставничество — это, конечно, хорошо, спасибо… но вдруг у вас, у эльфов, этот «союз душ» как-то не очень… гуманно заканчивается? Вдруг у вас там, ну,