Владимир, Сын Волка 4 - RedDetonator

«МиГ-19 — 1452 километра в час на высоте 10 километров», — припомнил Жириновский вычитанные сведения. — «А МиГ-21 — 1800 километров в час на высоте 10 километров».

Ударный БПЛА Ту-301, успешно взлетевший в начале прошлого месяца, показал скорость 1070 километров в час на высоте 6000 метров, но его боевой радиус составляет всего 650 километров.

А беспилотные ударные МиГ-19 и МиГ-21 — это машины, возвращение которых на аэродром изначально не предполагается, поэтому и боевой радиус МиГ-19, по любительским расчётам Жириновского, должен составить не менее 1700 километров, а у МиГ-21 — не менее 1900 километров.

Это уже очень глубокий тыл врага: можно достать до Лондона, Марселя, Тель-Авива и Каира.

— Будут они представлять опасность! — заверил Жириновский конструктора. — На каждый мы навесим до двух тонн корректируемого вооружения — КАБ-500Кр или даже КАБ-250С, если последнюю доведут до ума, конечно же! Каждый прорвавшийся ударный БПЛА будет способен нанести такой ущерб, что никто потом не сможет спать спокойно!

КАБ-250С — это корректируемая по ГЛОНАСС бомба, разрабатываемая сейчас специально для ударного БПЛА Ту-301.

— Выходит, что планеры и двигатели практически бесплатные — они уже отслужили свой срок и больше не представляют ценности… — начал размышлять вслух Долженков.

— В этом вся гениальность моей идеи! — азартно воскликнул Жириновский. — Можно переделать около семи тысяч самолётов — это уже прямо очень существенное усиление наших наступательных возможностей!

Данные о наличии самолётов на хранении по всем аэродромам СССР он уже запросил и ожидает ответа в течение трёх суток. ВВС уже собрали комиссии, которые будут брать под контроль реальные запасы хранимых самолётов, чтобы в скором будущем начать их восстановление.

Такие же запросы Владимир направил в ГДР, где тоже есть некоторое количество МиГ-19 и МиГ-21.

Из стран бывшего ОВД тоже планово доставляются различные самолёты, с которыми, до сегодняшнего дня, было непонятно, что делать.

Договорённости с США по поводу бывших соцстран однозначны: не менее ¾ техники, артиллерии и авиации будут переданы СССР, потому что теперь это нейтральные страны, которым совершенно нечего опасаться. Американцы не возражали против этого пункта, но в основном потому, что собираются насыщать «освобождённые» страны своим вооружением. Дорого.

— Данные о семи тысячах самолётах — это неточно, — пояснил Жириновский. — Но в ближайшее время я узнаю точное количество. А вас, товарищ Долженков, я прошу проработать теоретическую часть: нужно будет убрать катапультируемое кресло, остекление заменить на металл, убрать противоперегрузочные устройства и всё остальное, в чём больше не будет нуждаться самолёт. Всё это облегчит его, но лишь для того, чтобы заполнить освободившиеся массу и пространство оборудованием для дистанционного управления.

— Может, всё-таки, лучше, чтобы этим занимались профильные специалисты — туполевцы или миговцы? — с сомнением спросил конструктор.

— Эти сразу же присвоят разработку себе, — поморщился Жириновский. — А мы с вами выступим, как соавторы! На мне — идея, а на вас — теоретическая часть!

Назначать себе высокое жалование непонятно на какой основе ему не хотелось, хотя все бы отнеслись к этому с полным пониманием, поэтому единственным источником безбедного существования Жириновский видит только патенты.

Предыдущие разработки очень сытно кормят его, но хочется чуть большего, поэтому он продолжает думать в этом направлении. Патент на одноразовый ударный дрон обещает принести ему очень серьёзные деньги, потому что это разработка вооружения стратегического уровня, несмотря на то, что это всего лишь заглушка до принятия на вооружение многоразовых ударных дронов.

— В итоге, разрабатывать модернизацию будут, скорее всего, миговцы, но уже на нашей с вами теоретической базе, — добавил Жириновский. — Патентные отчисления делим честно — пятьдесят на пятьдесят, в мою пользу.

Николай Николаевич поднял на него озадаченный взгляд.

— Как… — начал он.

— Да это шутка! — сказал Жириновский и засмеялся. — Шестьдесят на сорок, в вашу пользу.

— Но идея-то ваша, — возразил конструктор. — Считаю, что лучше семьдесят на тридцать, в вашу пользу.

— Вот не надо! — потребовал Владимир. — Пятьдесят на пятьдесят и это последнее предложение!

— Хорошо… — не стал больше спорить Николай Николаевич. — Я проработаю теорию и подготовлю все материалы для патентного бюро.

— Вот и договорились, — довольно улыбнулся Жириновский.

В стране полно разного рода оппозиционеров, которым стало можно говорить и писать всякое, поэтому Владимир внимательно следит за финансовой стороной. И он с уверенностью может сказать, что не присвоил незаконно ни рубля — живёт исключительно с патентов.

А то, что патентные отчисления приносят ему по 15 837 рублей ежемесячно…

«… зато очень честно», — подумал Жириновский.

Со своего заработка он ежемесячно отчисляет 6000 рублей в Фонд президента, средства которого расходуются на премирование лучших советских школьников ценными подарками.

Среди всех советских школ проводятся ежеквартальные президентские олимпиады — это он позаимствовал из прошлого Директора, который специально держал целые классы «отличников», чтобы быть на хорошем счету у руководства и входить в Топ-500 лучших школ Российской Федерации.

В Президентский фонд вкладывается не только он один, но ещё и предприятия, а также кооперативы — набирается, в среднем, от 20 до 25 миллионов рублей ежеквартально, что позволяет не только организовывать олимпиады всех уровней, но и щедро премировать победителей.

Выгода тут в том, что этот механизм возвышает самых лучших, которые потом входят в кадровый резерв ГКО — дальше их проверяют и отправляют на обучение в лучшие вузы, в соответствии с выявленными наклонностями.

Жириновский не собирается учреждать систему, в которой слишком надолго задерживаются «старички» — кадры, сколько угодно компетентные, должны обновляться, а для этого нужно откуда-то брать «новичков».

И уже ясно, что это работает, по тому, как ведут себя будущие «новички», отчётливо осознающие, что всё это не просто так и на них возлагаются большие надежды: их мотивация растёт, они показывают лучшие результаты и обещают стать высококлассными профильными специалистами.

Но основную массу перспективных кадров, в данный момент, государственная система получает из ДОСААФ и Советской армии — среди членов Общества и военнослужащих-срочников проводятся всеобъемлющие тесты, на основе которых и производится отбор.

Целая армия специально обученных людей ищет среди советской популяции те самые 15% «отличников», а затем фильтрует их в поисках 2-3% «гениев».

Вырастить их невозможно и это установлено опытным путём ещё Директором. Он, ради эксперимента, завёл в своей школе коррекционные классы, в которых предпринимал попытку довести сильно отстающих до уровня «отличников», путём развития их когнитивных способностей. Но из «двоечников» получались твёрдые