Вечное море - Го Цзинмин

– Что?.. – Ляньцюань не могла поверить в услышанное. Она невольно опустила голову и посмотрела на землю под ногами. Внутри у нее возникло неприятное чувство.

Не говоря ни слова, Фэнхунь мягко вскинул руку и послал к твердой скалистой земле красивую, светло-золотистую волну, напоминающую невидимое лезвие, в камне с грохотом открылась узкая глубокая расщелина, во все стороны полетели черные осколки. Ляньцюань, наклонив голову, проследила за взглядом старшего брата. Из трещины, бурля, постепенно проступала темно-красная кровь, будто под землей скрывался тайный источник, который медленно пробивался наружу. Между тем кровь затвердевала, превращаясь в густую субстанцию, а поврежденная порода заново срасталась, словно рана, затягивающаяся на человеческой плоти.

– Что происходит? – Спросила Ляньцюань, наблюдая за этим невероятным и жутковатым зрелищем.

Гуйшань Фэнхунь поднял голову, его серьезный взгляд напоминал неспокойное, бездонное море:

– Шестнадцать лет назад Силюр получил от серебряных жрецов приказ оставить только забеременевшую жену и в одиночку прибыть на эти острова. Ему велели использовать собственный великий дар для того, чтобы слиться с ними воедино и охранять их.

– Но эти острова совсем обычны, подобных в водах Ренна сотни тысяч, почему именно их? Зачем ради их защиты потребовалось жертвовать князем?

– Конечно же, эти острова не обычны, иначе Силюр не отказался бы по доброй воле от семьи, свободы и даже жизни, не стал бы узником этого места, не стал бы терпеть огромные муки и боли, медленно, сантиметр за сантиметром, сплавляя с ним собственные кости и вены. Об этом мне поведал тот серебряный жрец…

– Брат… он и правда жрец? Ты говорил, что когда он умирал… Подобная смерть кажется слишком уж отвратительной для божества, ведь жрецы не демоны… – собравшись с духом, прошептала Ляньцюань.

Фэнхунь прикрыл глаза, в его сознании молнией пронеслась сцена гибели бледного юноши в Коридоре Бездны: темное, отвратительное зрелище, казалось, отпечаталось в его голове черной тушью, которую невозможно стереть. Каждое воспоминание о случившемся вызывало в мужчине волну ужаса, словно сама смерть просовывала руку ему между ребер и сжимала своими ледяными пальцами сердце.

Когда словно вырезанный из кристалла, тонкий, бледный юноша закончил свой рассказ, он, казалось, и сам почувствовал, что жизнь его подошла к концу. Изначально он хотел отправить Инь Чэня и Фэнхуня другим путем, а сам остаться в одиночестве, однако к тому моменту его слабое тело уже не могло вымолвить ни звука. За секунды свет покинул сиявшие подобно янтарю глаза, и, помутнев, они стали похожи на опутанные паутиной драгоценные камни. Глаза его медленно закрылись, а сердца Инь Чэня и Фэнхуня охватила печаль. Однако уже мгновение спустя с неба резко сошла ужасающая тень.

Веки на закрытых глазах мальчика неожиданно начали растворяться, как льдинки, постепенно исчезая и очень скоро оставив после себя лишь две черные глубокие впадины, похожие на глазные дыры разложившегося мертвеца. А дальше последовало нечто еще более ужасное – черные впадины глаз принялась заполнять такая же черная, вязкая жидкость, она плескалась и корчилась, словно живой мягкотелый монстр, то и дело издавая пронзительный визг… Проделав путь из глазных впадин мальчика наружу, черное клейкое вещество стремительно заструилось по его лицу, шее, груди… на землю, где, не утихая, стало пытаться сложиться во всевозможные формы – в руки и ноги, позвоночник, в какой-то момент на неожиданно вздувшейся шарообразной опухоли даже появилось два огромных, идеально круглых, размером с кулак глаза, белые глазные яблоки плотной сеткой заволакивали кровеносные сосуды, и похожая на рот черная дыра издавала сиплый, приводящий в ужас крик… В густой чаще леса поднялся отвратительный запах гнили, черная слизь все продолжала вытягивать свои руки и ноги, напоминавшие ветви иссохшего дерева, казалось, что чьи-то обуглившиеся останки пропитала и поглотила черная, болотная жижа и превратила те в усыпанное язвами гнилое, мертвое тело…

Когда последние остатки слизи ушли из тела юноши, извивавшееся и визжащее черное жидкое тело постепенно успокоилось и в конце концов обратилось черным паром, который растворил и унес ветер – осталась только прозрачная, точно кристалл, пустая оболочка мальчика. Лишь из двух глазниц струился белый холодный дым…

Инь Чэнь с Фэнхунем с трудом верили своим глазам, неужели эта непонятная, трудноописуемая черная слизь являлась одним из серебряных жрецов, в которых они все это время веровали? Их высшим божеством? Неужели это совершенное настолько, что напоминало кристальную статую, тело мальчика являлось не чем иным, как обманчивой оболочкой серебряного жреца?

Если все и правда обстояло именно так, то что же с двумя пребывавшими в глубоком сне в кристальных стенах Сердца жрецами? Неужели и за их божественно прекрасными телами тоже скрывались подобные лужи черной, дурнопахнущей слизи?

* * *

– Сейчас не время думать об этом. Насколько бы почитаемы ни были князья и апостолы, возможно, мы тоже всего лишь стадо духовных зверей в человеческом обличье. Смысл нашей жизни – получать и исполнять приказы. – Гуйшань Фэнхунь стоял на постепенно темнеющем морском ветру, порывы сдували волосы с его лица, открывая твердый взгляд и высокий, прямой нос.

Неужели князья и апостолы, перед которыми благоговел каждый, являлись всего лишь какими-то ничтожными существами?

Сколько еще ужасающих тайн скрывал этот материк?

– Человеческого тела Вечного князя Силюра больше нет – он слился с этими островами. Возможно, с того самого дня, когда стал князем, он уже предчувствовал подобный исход. Обычному князю под силу преобразовать свойства своего тела с помощью земель сурового холода, мест безумной жары, принятия редких необычных трав и погружения в особые источники, однако настолько масштабное и трудоемкое преобразование в Асланде мог проделать только Силюр. Его духовные линии словно именно для этой цели и существовали. Способность к невероятному восстановлению, к вечному существованию позволила его крови, нервной системе, коже и костям раздробиться и растянутся по всем островам. Когда между частицами его тела хоть и ничтожная, но все еще оставалась связь – достаточно было движения крови для поддержания в нем жизни, – он приступил к медленному и мучительному слиянию. Десять с лишним лет прошло, прежде чем он наконец-то… превратил себя в острова под нашими ногами. Нам не вообразить и тысячной доли боли и отчаяния…

– Если его тело уже разрушено, то разве можно говорить, что Силюр все еще жив? – Ляньцюань неожиданно почувствовала легкую скорбь.

– Можно. Он в состоянии крайне глубокого сна, рассеянного сознания, существует на границе жизни и смерти, так у него получается тратить минимальное количество духовной силы. Представь животное в зимней спячке, чье сердцебиение и метаболизм сильно замедлены. Если не ошибаюсь, после того как Силюр слился с архипелагом, то свою душу вместе с сознанием отделил