Хугбранд. Сын Севера - Илья Головань

повезло, что тебя не убили в спину, как других. В следующий раз не повезет. Выжить — это какую позицию занять, как правильно сражаться и куда идти, а не забота о своей шкуре.

— А попроще?

— Не будь ссыкуном.

— Ну, спасибо за совет, когда голову булавой пробьют, буду думать — зато не ссыкло! — зло проговорил «горный козел».

Хугбранд бросил на него удивленный взгляд.

— Неплохо же.

— Да ты больной на голову. Как зовут?

— Брандо.

— А меня Хуго. Хуго Шуго.

— Ты серьезно?

— Мой отец был тем еще идиотом, — почесал бороду Хуго. — Впрочем, имя и фамилия — это все, что он оставил мне, слиняв от маменьки.

— Ясно.

Дрова Хугбранд рубить умел, а валить деревья — не особо. Зато хорошо понимал сам принцип и чувствовал топор, поэтому уже спустя пять минут первое дерево рухнуло на землю, приминая своим весом толстый мох.

— Быстро ты, — стирая пот со лба, сказал Хуго. — Небось лесорубом был?

— Почти, — ответил Хугбранд и с размаху всадил топор во второе дерево.

Стволы не были толстыми. Когда Хугбранд закончил с четвертым, Хуго взялся за свое второе и последнее. А когда «горный козел» завалил дерево, Хугбранд успел обрубить сучья.

— Я понес, ты пока остальными займись, — сказал он, привязывая веревку к двум бревнам. Нести их Хугбранд не собирался, просто поволок за собой через весь лагерь.

Перед крепостью уже рыли ров, дробя мотыгой каменистый грунт и бросая его лопатами в сторону лагеря, чтобы сделать вал. Никто не возмущался. Если война была делом новым и опасным, то работа руками оказалась для наемников привычной.

— Бревна, — сказал Хугбранд Армин-Апэну, и блондин кивнул.

Только сейчас лесорубы отправились искать деревья — зачем торопиться, если даже вала еще нет? Пришли они и на место, где остался Хуго Шуго. «Горный козел» стоял на бревне и держал топор высоко над головой, пока на него напирали три других наемника.

— Свалите. Это наши бревна, — сказал Хугбранд, чувствуя, как рождается злость.

— Нет, наши, — обернувшись, ответил наемник. — Мы их срубили, отошли поссать, а вы приперлись и говорите, что ваши.

Вместо ответа Хугбранд снял со спины щит. Обернувшийся наемник поднял топор, не зная, что делать — и край щита попал ему в живот, сложив бойца пополам.

— Ах ты сука!

Второго наемника Хугбранд «успокоил» ударом щита по голове — не обитым металлом краем, а деревянной частью. Только третий наемник успел ударить. Он уже не думал о том, что делает, его топор очертил полукруг и попал прямо в щит, хотя целился наемник в голову. От поворота щита вес и сила наемника будто наткнулись на пустоту, и мужчина распластался на земле.

Первый наемник, шатаясь, поднялся на ноги. Он тоже ударил топором, и Хугбранд заставил удар проскользить по щиту. Топор выскочил из рук наемника — и Хугбранд приложил наемника в живот еще раз.

Об этом можно было больше не беспокоиться. Тот, которого Хугбранд огрел по голове, тоже вставать не собирался. Остался последний — и он вскочил с земли, ударив топором снизу. Щит снова провернулся, и оружие наемника ушло вверх, в небо.

Хугбранд ударил ногой. Кожаный сапог с подбитой подошвой тяжело приложил наемника в живот, и тот упал, хоть после этого и смог снова встать.

Только тогда он понял, что происходит. Оба его товарища лежали, и он остался в одиночестве против того, кто разобрался с тремя.

— Хватай своих дружков и вали отсюда! Будете знать, как на чужое зариться! — прокричал Хуго, который весь бой простоял на бревне.

Спорить наемник не стал и ушел с одним товарищем на плечах, второй смог подняться и уковылять сам, матерясь под нос.

— Я уже собирался помочь. Ну, знаешь, влететь в одного из них, — сказал Хуго, подходя ближе.

— Ага, — кивнул Хугбранд. — Давай заканчивать с работой.

Стоило разобраться с последним противником, как дёт понял, что злости больше нет. Она исчезла во время боя, Хугбранд не мог воспринимать «Стальных братьев», как врагов — для него они стали просто тренировкой.

Через три дня укрепления были готовы. Двухметровый ров, вал и частокол на нем — и с рытьем рва помог и Хугбранд, ведь работа оказалась тяжелой. Теперь можно было не беспокоиться о том, что враги устроят вылазку, но на этом приготовления к осаде не закончились.

Бойцы Лиги подготавливали двухметровые щиты на подпорках, за которыми могли укрыться стрелки. Закончив со своей работой, «Стальные братья» просто ждали. От них больше ничего не требовалось — можно было доверить работу профессионалам.

Армин-Апэн ушел на собрание сержантов и вернулся с неожиданной для многих новостью.

— Мы будем штурмовать крепость, — сказал блондин.

— Что? Штурмовать после того, как нас в поле едва всех не перерезали? — возмутился «горный козел».

— Соглашусь, — кивнул Хугбранд.

«Горный козел» боялся за свою жизнь, но был прав. Посылать «Стальных братьев» на штурм не имело никакого смысла. Наемники Дитриха Удачливого могли разве что держать осаду, не больше. Для штурма стен важен опыт, а вместе с ним и храбрость. У «Стальных братьев» не было ни того ни другого.

— Особо отличившимся на штурме дадут серьезную награду, — сказал Армин-Апэн.

— Сколько? — спросил Хугбранд.

— Десять серебряных монет.

— Ха, моя жизнь не стоит столько, — хмыкнул Хуго.

— Да, я знаю, — сказал Хугбранд. — Она дешевле.

— Чего⁈ И сколько она стоит?

— Две серебряные монеты. Как и у всех нас.

* * *

На следующий день начался штурм. Крепость нельзя было обойти, ее построили между обрывом и отвесной скалой в узком месте горного плато. Стены были чуть пониже, чем у Трехстенной, но радости это не внушало.

Стоя за частоколом, «Стальные братья» переминались с ноги на ногу. По рядам то и дело пробегали тихие, как шорох, разговоры людей, которые почти смирились со своей смертью. Каждый надеялся, что ему придется лезть на стену в самую последнюю очередь, и он не умрет только по одной причине — штурм закончится раньше. А как — поражением или победой — без разницы.

— Как она называется? — разорвал тишину в своей десятке Хугбранд.

— Кто? — спросил Хуго, помотав головой.

— Крепость.

— Ты не знаешь? — удивился Хуго. — Крепость Плача.

— Странное название.

—