Хугбранд. Сын Севера - Илья Головань

Хугбранд покачал головой.

Трех сотен хватило, чтобы опрокинуть почти две тысячи «Стальных братьев». Наемников Дитриха Удачливого нельзя было назвать не то что армией, а даже отрядом. «Стальные братья» подходили только для того, чтобы для виду стоять на поле боя, пугая своим числом.

Ночью люди побежали.

Когда смерть коснулась их, пронеслась рядом, «наемники» поняли, что с них хватит. Утром Хугбранд огляделся и понял: в десятке он снова остался с одним Армин-Апэном.

— Ничего удивительного, — развел руками блондин.

— Точно, — кивнул Хугбранд.

— Сержанты, подойти ко мне! И поскорее, волчья рвань! — раздался крик старшего сержанта.

Хугбранд переглянулся с Армин-Апэном. В их десятке не осталось сержанта.

— Я пойду, — сказал блондин.

— Иди, — согласился Хугбранд.

Армин-Апэн дольше был частью шестой десятки, он хорошо знал многих, в том числе и Толстяка. А еще он умел читать и писать и разговаривал с одним из местных акцентов.

Через полчаса подняли и остальных.

— Построиться и выйти вперед! Все, кроме тяжелораненых! — крикнул, скорее всего, заместитель старшего сержанта, ведь обошлось без ругани.

Когда уставшие, злые, перемотанные тряпками люди выстроились в три линии, стало понятно, что от шестой роты осталось чуть меньше сотни. Кто-то погиб, кто-то сбежал. У соседней пятой ситуация была не лучше.

А прямо перед построением «Стальных братьев» стучали молотками, на скорую руку сколачивая виселицы.

— Стойте! Простите меня! Слышите? Простите!

К виселицам волокли людей — и волокли не «Стальные братья», а крепкие бойцы в доспехах.

«Беглецы», — подумал Хугбранд и заметил среди пойманных бойцов своей десятки.

Неизвестный мужчина в латном доспехе выехал вперед и прямо с коня громко прокричал:

— За трусость и дезертирство половина бежавших приговаривается к смерти через повешение. Вторая половина — к работе на рудниках. Приступайте.

Остатки шестой роты наблюдали за тем, как их бывших товарищей вешают одного за другим. Взгляд Хугбранда зацепился за того, кто служил с ним в десятке. Это был не один из пьяниц, а парень, которого Хугбранд запомнил по большому носу. В начале сражения этот человек, жить которому оставалось минуты три, стоял рядом с Хугбрандом. Сейчас он не сопротивлялся, не упирался ногами и не кричал. Парень понял, что жизнь его кончена.

В какой-то момент взгляды встретились. Хугбранд не стал отводить глаза в сторону. Когда голова парня оказалась в петле, он на миг потерял Хугбранда, но снова отыскал его глаза. Тело дернулось, изо рта пошла пена, но взгляд по-прежнему был направлен на Хугбранда — вернее, сквозь него. Может, так покойный пытался найти хоть какую-то точку опоры в последние мгновения своей жизни. А может, считал, что Хугбранду повезло больше.

Подобное происходило перед каждой ротой. Дитрих Удачливый собрал настоящий сброд — и отпускать его не собирался, жестко разбираясь с трусами.

— Выбора нет, — прошептал кто-то тихо.

Закончив с казнью, всадник в доспехах — скорее всего, рыцарь — молча развернулся и уехал. На смену ему пришел старший сержант.

— Что, волчья рвань, напрудили себе в штаны? Здесь вам не у мамки под юбкой, трусов никто терпеть не станет. Если кто-то из вас убежит посреди боя — я лично вскрою ему грудь. Вас, ссыкунов, осталось слишком мало, поэтому все вы теперь входите в мою сотню — сотню старшего сержанта Ражани. И вместе со мной идете в четвертую роту. По одному, распределю вас по сержантам.

Две роты прекратили свое существование. Сотня Ражани пополнила четвертую роту, и для Хугбранда ничего не поменялось.

— Имя?

— Брандо.

— Туда! — рыкнул старший сержант.

«Интересно, что случилось с Крустом — капитаном шестой роты?», — подумал дёт, шагая к своей новой десятке. Наказывали ли офицеров за трусость роты? Вряд ли, ведь старший сержант Ражани остался на своем месте. А может, он хорошо показал себя в бою?

Когда Хугбранд подошел к своей десятке, то понял, что знает сержанта.

— Извини, — сказал Армин-Апэн, избегая взгляда.

Именно он доложил о состоянии десятки. Командование сделало сержантом его, а не Хугбранда, который отличился в бою. Но дёту было плевать.

— Если чувствуешь стыд — раздобудь точило, — сказал он Армин-Апэну.

Через десять минут блондин принес точильный камень, и Хугбранд принялся приводить топор в порядок.

— Ты же тоже с шестой роты? — спросил какой-то мужик, подсев ближе. — Как думаешь, слинять можно?

— Не стал бы. Только если ты не горный козел.

— Ты что, козлом меня назвал? — подскочил мужик, не поняв шутки.

В ответ Хугбранд посмотрел в глаза «горному козлу». Под взглядом дёта наемник продержался секунды три, а потом отвернулся и ушел. Хугбранд не боялся идти на конфликт. А трофеи говорили о том, что если он и не сражался, то хотя бы не убежал с поля боя.

«Я убил врага», — подумал Хугбранд. Только сейчас, успокоившись после боя, он смог задуматься об этом, и на душе стало тепло, как после выпитого мёда.

Он, Хугбранд, смог своими руками забрать жизнь врага. И не одного, а сразу двух! Таким счастливым Хугбранд не чувствовал себя уже давно. Вспоминая это, дёт тяжело дышал, а его ладони пылали огнем.

«Аскир, я отдаю жизни своих врагов тебе! Хугни, я убью больше врагов во славу нашего рода!», — с радостью подумал Хугбранд.

Наемникам дали передохнуть день. Никаких доплат за сражение, только зарплата, которую Хугбранд потратил на еду у подоспевших за войском торговцев. На следующий день «Стальных братьев» направили строить укрепления перед вражеской крепостью. Началась осада.

— Ров, насыпь и частокол! Вам все ясно, волчья рвань? — кричал старший сержант.

— И какой глубины ров?

— Чтобы я тебя, ублюдка, не видел!

К своей десятке Армин-Апэн вернулся с лопатами, веревками, топорами и одним кайлом. Хугбранд взглянул на первых бойцов, которые начали копать ров, а потом перевел взгляд на сержанта.

— Я с топором хорошо управляюсь. Меня на бревна.

— Хорошо, — кивнул блондин.

— И меня тоже! — неожиданно вызвался «горный козел».

Деревьев между двумя крепостями было мало, поэтому Хугбранд решил действовать быстро и «застолбить» несколько стволов, пока остальные наемники будут спорить.

— Слушай, ты парень толковый, — заговорил «горный козел». — Подскажи, как выжить? Я на такое не подписывался.

— Меньше думай о том, как выжить, — ответил Хугбранд.

— В смысле?

— Ты убежал в битве?

— Ну, убежал, и что?

— Тебе