Хугбранд. Сын Севера - Илья Головань

«Стальные братья» плохо понимали, что нужно делать, но им хватило ума прикрыть Хугбранда и впустить его в строй.

— Плотнее! — прокричал он сразу.

Копья били по щитам, «Стальные братья» кололи в ответ. Подбегая к наемникам, враги останавливались и превращались из разрозненных одиночек в строй.

— В круг! — прокричал Хугбранд.

Столкнувшись со строем, враги начали его обходить. Если бы не крик Хугбранда, бой закончился бы через полминуты. Но «Стальные братья» успели, они сбились в кучу и сделали круг, не давая себя окружить. Даже без опыта желание выжить давало понять, что нужно сделать.

— Стойте и колите! — крикнул Хугбранд, выводя из ступора тех, кто просто стоял и держал щит.

«Стальных братьев» осталось человек тридцать. И с каждой минутой их становилось меньше. Копья врагов разили в щели, раня наемников.

— Смыкайте строй! — крикнул Хугбранд.

Стальной крюк вцепился в щит и потянул его прочь. Любой другой лишился бы щита, но Хугбранд смог сделать рывок вниз, чтобы сбросить крюк. Среди врагов нашелся алебардист — и одного такого было достаточно, чтобы уничтожить построение наемников.

Вдалеке виднелся кусок скалы. И другого варианта просто не осталось.

«Мы должны прорваться туда. Скоро нас будет слишком мало, там можно держаться даже впятером», — думал Хугбранд, отчаянно закрываясь от ударов.

В пылу схватки он не сразу заметил гул. Всадники возвращались, и они не стали задерживаться и сразу побежали в сторону лефкийских позицией. А вслед за ними стала уходить и пехота, ведь кавалерия не просто отступала — она убегала.

Тяжелая рыцарская конница прошлась по полю боя, как косарь косой. Плотные ряды закованных в броню всадников сносили на своем пути все, не оставляя ни шанса выжить. Кто-то из вражеских пехотинцев слишком увлекся и не успел убежать — рыцарское копье вошло ему точно в грудь, отбросив тело на десяток шагов.

Кавалеристы обошли «Стальных братьев» с двух сторон и продолжили наступать. А наемники остались в тишине прошедшего боя, которую нарушали только крики раненых и умирающих.

Глава 3

Прыжок страха

От тренировок с топором болели ладони. Рысятко сел на траву и поставил оружие рядом, прислонив к дереву.

Отец был неподалеку. Каждый день он оттачивал удары и уколы мечом, двигаясь резко, как удар хлыста. Пусть Хугвальд и был главным в дружине, он не должен был отставать в бою от своих людей. Его ценили не только за ум и способность быть лидером, но и за силу с храбростью.

— Рысятко. Скажи, какое главное оружие дёта?

Еще месяц назад Рысятко ответил бы «меч». Что же еще, если не это смертоносное оружие, которым можно колоть, рубить и резать? Но отец сказал ему, что дёты славятся боем с топором. Если не умеешь сражаться топором — ты не дёт. Ответ казался очевидным.

— Топор.

— Неправильно, — ответил отец и повернулся к сыну с улыбкой.

— Меч? — неуверенно спросил Рысятко.

— Нет.

Вариантов оставалось не так много. Некоторые дёты сражались копьями — это стало следующим предположением.

— Тоже нет.

Топор, меч, копье. Таким оружием вооружались почти все дёты, только немногие предпочитали стрелять из лука, но его Рысятко даже не стал называть. Ответ точно не подходил.

— Щит, — сказал Хугвальд, и сын непонимающе посмотрел на него.

— Это не оружие, — нерешительно сказал Рысятко.

— Сын, я легко убью тебя щитом, — улыбнулся отец, отчего мурашки пробежали по телу мальчика. — И не только тебя. Щит — оружие. И он важнее, чем топор или меч. Я покажу тебе, возьми топор.

Взяв в руку щит, Хугвальд сказал:

— Ударь меня со всей силы.

Рысятко неуверенно посмотрел на отца. Пусть даже Хугвальд и был великим воином, что, если бы все прошло не так, как надо? Но сомневаться в словах отца было нельзя. Подняв топор над головой, Рысятко со всей силы ударил по щиту.

И в следующую секунду оказался на земле.

— Ты понял?

— Нет, — честно признался Рысятко.

— Тогда еще раз.

В этот раз мальчик был внимательнее. Удар рухнул на щит, и Рысятко вновь оказался на земле, вот только в этот раз он успел.

— Повернул?

— Да, — довольно кивнул отец. — Каждый дёт так умеет. Вернее, почти каждый. Секрет в том, чтобы принять удар на кромку, а потом провернуть щит. Упадет только новичок, но и опытного воина можно заставить открыться. Никогда не недооценивай щиты. Многие воины поплатились жизнью, следя за одним только оружием. От топора зависит жизнь врага, а от щита — твоя собственная. Пока ты жив, сможешь и убить.

* * *

Трупов врагов оказалось чертовски мало. Когда конница пронеслась мимо, казалось, что вокруг не больше десятка бойцов. Прошла минута — и «Стальные братья» подоспели едва ли не в полном составе.

— Мое! — рыкнул Хугбранд, застолбив за собой один труп.

Простой железный шлем с открытым лицом, сапоги на пару размеров больше и кожаный пояс с двумя цилиндриками из обожженной глины на нем — вот и вся добыча. Оружие уже успели подобрать, а стеганку изорвали мечи и копья.

Открыв один из цилиндриков, Хугбранд ощутил запах мориска — травы, из которой готовили зелья исцеления. В Лефкии ею засаживали огромные поля, и мориск, похожий на коричневые корни толщиной в палец, оплетал землю в плотное многослойное одеяло.

— Вперед! Соберитесь! — раздался незнакомый голос. — Бой еще не закончился!

«Будто от нас есть толк», — подумал Хугбранд.

Но бой закончился. Враги отступили в замок, и «Стальные братья», прошагав еще три мили, разбили лагерь.

Шестую роту расположили с краю. Там Хугбранд нашел «товарищей»: из десятки Толстяка выжили четверо, не считая самого Хугбранда и Армин-Апэна, который исчез сразу после окончания боя.

Сбежавшие бойцы шестой десятки отводили взгляды. Хугбранду было не до них: усевшись на землю, он устало выдохнул и принялся осматривать оружие.

Топор хорошо держался, щит тоже почти не пострадал. Трофейный шлем оказался в отличном состоянии, владелец купил его недавно. С сапогами надо было что-то делать: Хугбранд поднялся и отправился бродить по лагерю «Стальных братьев», пока не нашел того, кто поменялся сапогами на подходящие по размеру.

Когда Хугбранд вернулся к десятке, там уже был Армин-Апэн.

— Их было триста. Сотня всадников и две сотни пехоты. И они разбили не только нашу