Выжить в битве за Ржев. Том 4 - Августин Ангелов

денег — помощь бедным. А еще обяжем наших новых «народных буржуев» строить рядом со своими предприятиями школы, детские сады, больницы, дороги. А государство станет бесплатно учить нужных специалистов и выдавать им бесплатное жилье рядом с местом работы, куда специалиста распределят. Будем перераспределять налоги так, чтобы не было нищих. Вот тогда и выстроится у нас настоящее социальное государство, где все настроено на интересы народа. Державу станем развивать изнутри. И никаких республик внутри страны. Только области. Учредим Красную Империю, да и утрем сразу нос всяким англосаксам, которые и без того нас уже так называют. Представляешь их ужас, когда Красная Империя появится на самом деле от Владивостока до Лиссабона и Ла-Манша?

Угрюмов говорил запальчиво, и Ловец видел, как в его глазах разгорается огонь. Это был не просто амбициозный замысел — это была вера в перемены к лучшему. Та самая вера, которая двигала революционерами, которая поднимала людей на бой в Гражданскую, которая двигала энтузиастами Первых пятилеток. Но теперь эта вера была подкреплена информацией из будущего и анализом событий. Знанием того, что не сработало в первый раз, и пониманием того, как можно сделать более правильно.

— Вы не боитесь? — спросил Ловец. — Это же не просто заговор. Это смена системы. Крушение всех заветов Ленина… Если кто-то узнает…

— К черту все заветы! Они уже устарели. Даже сейчас, в реалиях этой вот войны с Германией, уже жизнь вносит коррективы… Нельзя цепляться за старые догмы, надо идти в ногу со временем, а лучше опережать его. Теперь это возможно, благодаря всей этой информации из будущего, которой напихано в твой смартфон на целую библиотеку… А узнать не узнают, — отрезал Угрюмов. — Сейчас я единственный из людей нынешней эпохи, кто знает будущее. Ты принес это знание мне. Но ты, конечно, будешь молчать и дальше. Не потому, что я прикажу, а потому, что ты понимаешь: сокрытие правды о том, как ты попал сюда — это твой единственный шанс не только выжить, но и преуспеть в этом времени. Преуспеть вместе со мной. Отныне мы, считай, связаны одним общим делом. Нашим тайным планом создания новой Социальной Империи.

— Социальная Империя? — переспросил Ловец. — Разве такое возможно? Ленин, кажется, считал, что империализм — это высшая форма капитализма. А тут, вроде бы, строят коммунизм…

— Важно не название, а смысл, — отрезал Угрюмов. — Коммунизм в понимании всеобщих коммун, общей собственности и общих женщин умер вместе с Ильичом. А Сталин начал строить Красную Империю. Но так, как понимал сам. Да и ни времени, ни полноты власти ему не хватило, как выясняется из этих твоих файлов в смартфоне… Про перегибы даже и не говорю… Но, без них трудно обойтись, когда приходится проводить индустриализацию в кратчайшие сроки. Я же предлагаю кардинальные перемены, которые позволят исправить ошибки. Или ты предпочитаешь, чтобы через сорок лет твои внуки, которых ты еще наживешь здесь, стояли в очередях за колбасой, а по телевизору скакали клоуны, которые продадут страну за джинсы? Потому я первым делом возвращу НЭП. Настоящий, а не тот ублюдочный компромисс, который задушили в тридцатом. Предприниматель у меня будет — не враг, а кормилец. Пусть торгует, нанимает, производит. А с его прибыли — прогрессивный налог. Толстосумы будут платить в казну, чтобы любой одинокий старик и калека из рабочей окраины получил свой угол, еду и минимальный достаток. Не подачку, а законную малую долю за разрешение от народа на предпринимательскую деятельность. Вот и сложится в народе отношение к предпринимателям, как к кормильцам, а не как к жадным мерзавцам. Ведь чем лучше дела будут у предпринимателя, тем больше стариков и сирот он накормит! Я не обещаю рай за один день. Мы просто наладим систему, которая станет забирать излишки у богатых и успешных, чтобы бедные и убогие не сдохли в грязи. Потому и предлагаю назвать эту новую общественную формацию Социальной Империей.

Он резко поднялся, взял шайку и вылил на камни остатки воды. Пар взметнулся до самого потолка, и на секунду Ловцу показалось, что он слышит голоса — миллионы голосов жертв этой войны, которые кричат, плачут, молят о помощи и о пощаде. Но, это просто вода шипела на камнях.

— Теперь ты понимаешь, почему я рвался к тебе, — сказал Угрюмов, когда пар рассеялся. — Почему я не могу отдать тебя Судоплатову, почему я буду драться за тебя с Жуковым, со Сталиным, с кем угодно? Потому что ты — мой ключ от моста в будущее! Ты знаешь, куда пришли и какие ошибки совершили. Ты будешь моим советником и моим главным тайным агентом, моим исполнителем на переднем крае. Я же беру на себя твое прикрытие, всю тайную войну в кабинетах, все интриги, политику и грязную возню «под коврами». И да, я возьму на себя роль лидера грядущего переворота во власти.

Он положил шайку на место, продолжая говорить:

— Мы выиграем эту войну, Николай. Выиграем быстрее, чем было в твоей истории. Я теперь знаю, где немцы ударят, знаю их слабые места, знаю, когда надо бить, а когда лучше отступать вместо того, чтобы лезть в бесполезные лобовые атаки. Мы постараемся взять Берлин не в сорок пятом, а раньше. Мы не отдадим Европу под оккупацию американцам, чтобы они потом угрожали нам же с нашего континента своими ракетами. Мы вышвырнем их из всей Евразии. Мы станем первой державой мира. Как только Сталин умрет, я приведу эту страну к процветанию. Не к коммунизму, нет. К здравому смыслу и справедливости.

Попаданец уже понял, что Угрюмов, пожалуй, немного спятил, прочитав все то, что имелось внутри смартфона. Впрочем, немудрено сойти с ума от всего того, что будет со страной… Во всяком случае, особист точно впал в нездоровый бонапартизм, смешанный с ура-патриотическим радикализмом. Похоже, он возомнил себя чуть ли не Спасителем… Но Ловец все-таки поинтересовался:

— А Сталин, пока он жив, какое место занимает в ваших планах, Петр Николаевич?

Угрюмов сверкнул глазами, но ответил:

— Он пока очень нужен мне. Он держит ситуацию. А я еще совсем не готов взять власть… Мне еще только предстоит создать свою собственную систему и внедрить ее во все органы управления, чтобы иметь возможность перехватить рычаги власти. На это есть 11 лет. А пока Сталин — это главная фигура, которая тянет на себе ответственность всех важнейших решений. Сталина боятся и уважают. И нет сейчас никого, кто лучше него