Выжить в битве за Ржев. Том 4 - Августин Ангелов

Угрюмов привстал, снова взял ковш с водой, плеснул на камни. Пар опять заполнил все вокруг. И на секунду фигура особиста скрылась в белесой пелене.

— Я все уже знаю из твоего смартфона, — раздался его голос из парного тумана. — Знаю про Победу и про судьбу Гитлера. Знаю про атомную бомбу и про Холодную войну. Знаю про смерть Сталина, про Хрущева с его кукурузой, про расстрел Берии, которого арестует Жуков. Про судьбы Абакумова, Судоплатова и прочих людей из нашей системы… Про застой, про то, как мы будем десятилетиями гнить в собственном болоте. Про горбачевскую перестройку и про развал страны… А тот драматический исторический момент, до которого ты дожил перед тем, как попал сюда, — это уже лишь следствие событий двадцатого века.

Пар рассеялся. Но Угрюмов продолжал говорить:

— Теперь на меня давит страшное знание, что моя страна, которой я служил всю жизнь, хоть в виде прежней царской империи, хоть в виде империи красной, просуществует всего ничего. Что внуки мои будут жить в совсем другой стране, которая сильно уменьшится. Причем, так решат они сами. Ведь этот путь они выберут вместе с Ельциным… И они станут торговать всем, поставив на первое место деньги и наживу. И они проклянут все то, что было дорого мне, как патриоту имперского пути развития России. Хоть белой, хоть красной, но Империи! Потомки пролюбят былую мощь… И я не могу больше спать спокойно, зная об этом. Надеюсь, ты понимаешь?

Ловец пробормотал:

— Ну, раз вы уже все прочитали, Петр Николаевич, так мне и добавить нечего. Я тоже за Империю, как вы могли догадаться из моих заметок в смартфоне, когда я пытался подражать военкорам. Но я ничего так и не опубликовал, а только сам для себя записывал кое-какие мысли, когда имелись свободные минуты в перерывах между боями…

Угрюмов кивнул и продолжил, словно бы и не слушая попаданца:

— Трудно жить, когда заранее знаешь, что потомки станут проклинать то, что было тебе свято…

Голос Угрюмова дрогнул, но он взял себя в руки, переместился, устроившись напротив Ловца, и теперь они сидели друг против друга.

— Но я узнал и другое, — продолжил особист, и голос его окреп. — Я узнал, что все могло быть иначе. Что в сорок первом, если бы не тупость и самоуверенность, мы могли не допустить немцев до Москвы… Впрочем, это мы уже не исправим. Но, если прямо сейчас начать воевать умнее, то существует возможность взять Берлин раньше и не отдавать половину Европы под оккупацию американцам. Чтобы не оставить свою Победу половинчатой. Чтобы после войны можно было не душить людей колхозами и госзаймами, а дать им дышать свободнее. А еще я прочитал в твоем смартфоне много интересного про НЭП, про то, как он работал, пока его не придушили. И я понял, что надо не разрушать до основанья, как в песне поется, а строить новое, опираясь на уже имеющееся.

Он подался вперед, и Ловец почувствовал, что настроен Угрюмов очень решительно, когда он заговорил с жаром:

— Я разработал план, Николай. Не просто план — серьезный проект. Проект спасения страны. Я знаю, когда умрет Сталин. До марта пятьдесят третьего у нас есть одиннадцать лет, чтобы подготовиться. И я не намерен ждать, пока власть подхватят разные хрущевы и берии. Я не собираюсь сидеть, сложа руки и наблюдать, как они начнут разваливать все остатки нашей имперской мощи. Все то, что создавалось поколениями и за что наш народ проливал пот и кровь. Я видел в твоем смартфоне, что вы там, в двадцать первом веке, все пролюбили. Что вы утратили все принципы, что наша страна превратилась в бензоколонку олигархов, что вы продаете все, до чего можете дотянуться, за евро и доллары, что вы даже не помните, кто вы такие. Я не допущу этого. Я не дам развалить Великую Россию!

Ловец проговорил удивленно, и голос его прозвучал хрипло:

— Вы хотите устроить переворот?

— Переворот — громкое слово, — Угрюмов откинулся назад, взяв в руки березовый веник. — Я хочу взять власть в свои руки. К моменту смерти Сталина, когда элита будет растеряна и дезориентирована, я уже подготовлю свою собственную контрсистему. Мы с тобой войдем в кабинеты вместе с нашими лучшими бойцами, глубоко законспирированными до сигнала общего сбора, и скажем: «Товарищи, мы здесь, чтобы улучшить жизнь страны и усилить ее мощь, а не превратить в немощь Державу, чтобы через несколько десятилетий она распалась». И у нас будет, чем подкрепить свои слова. — Он сильно хлестнул себя веником, и на коже выступили красные полосы. — Хрущев — болтун, интриган, который предаст Сталина, погубит сельское хозяйство, сделает партийную верхушку неподсудной, подарит Крым украинцам и будет стремиться догонять и перегонять Америку вместо того, чтобы сосредоточиться, хотя бы, на нормальном развитии сельского хозяйства в Российском Нечерноземье, а не на освоении целинных земель в Казахстане и повсеместном разведении кукурузы. Его надо убрать. Берия — тиран и диктатор в системе, который построит свою империю внутри страны, загнав талантливейших конструкторов и ученых в «шарашки». Его расстреляют свои же, но после того, как он натворит дел. Его тоже надо вовремя убрать. Но не прямо сейчас. В плане атомного проекта он будет полезен. И это тоже нужно использовать, подхлестнув создание этой самой атомной бомбы. У тебя в смартфоне я нашел соответствующие статьи, в которых сказано, как достижение результата можно ускорить. Там есть все схемы… А Молотов, Маленков, Каганович, Ворошилов и многие другие — это лишь исполнители, они не станут бороться, если им предложить «сохранить лицо», как говорят на Востоке, и уйти на покой с почетом.

Он замолчал, хлестнул себя веником еще раз, потом заговорил снова:

— А потом мы объявим новые правила. НЭП второй половины двадцатого века, но без ошибок и перегибов. Мелкое предпринимательство — разрешить. Пусть люди торгуют, шьют, чинят, пекут хлеб, развивают услуги. Пусть открывают мастерские, парикмахерские, столовые. Пусть колхозники превращаются в фермеров. А вот гиганты индустрии — заводы, шахты, карьеры, электростанции, железные дороги — останутся государственными, как и недра. Никаких олигархов. Никаких чокнутых миллиардеров, которые будут скупать футбольные клубы и яхты, выводить деньги за границу, пока собственный народ нищает. Богатые — да, появятся. Но богатство должно быть ограничено верхней планкой налога и работать на страну. Мы установим жесткий прогрессивный налог: с больших доходов — больше в казну. Из этих