Диктатор: спасти Союз - Руслан Ряфатевич Агишев

— Валентин Иванович, наконец-то! — с облегчением выдохнул маршал Язов, вставая с кресла. — Только что снова звонили, о тебе справлялись. Поехали, нас уже заждались. Сейчас доложишь товарищам, как прошла встреча…

Варенников кивнул, не сводя взгляда с министра обороны.

Хорошо были видно, как сильно сдал Язов за эти дни. И раньше не особо не отличаясь хорошим здоровьем, сейчас он выглядел совсем неважно. Его мучила отдышка, когда он поднимался по лестнице. Помогая себе, с усилием цеплялся в перила. Цвет лица нездоровый, землистый. В глазах читалась сильная усталость, острое желание все бросить и уехать. Ему бы сейчас, и правда, уехать в какой-нибудь ведомственный санаторий, что где-нибудь на Алтае, и пожить там пару месяцев с процедурами, прогулками на свежем воздухе, с диетическим питанием, и полной информационной блокадой. Или лучше поехать в подмосковную деревню к дальним родственникам, чтобы ранним утром ходить на рыбалку, в обед есть домашний творог, жаренных свежепойманных карасей, в тишине писать мемуары о далеком-далеком прошлом. Но маршал был здесь и делал то, что должен был делать. Такова судьба, таков путь.

— … Почти приехали.

Черная волга с правительственными номерами подъехала к Боровицким воротам Кремля. Варенников, смотревший в окно, сразу же отметил усиленный наряд у шлагбаума. Машину министерства обороны встречали двое солдат, экипированные так, словно находились на боевом задание: на них были бронежилеты, каски, в подсумках дополнительные магазины, в рукав автоматы. Из внутреннего помещения, откуда управляли шлагбаумом, выглядывал еще один солдат, страховавший своих товарищей по оружию. Варенников не удивился, если бы внутри за подъезжавшими автомобилями следил бы и полностью снаряженный пулемет. Как говорится, время непростое, и нужно было быть готовым ко всему.

— Вот до чего дожили, Валентин Иванович, у Кремля взвод автоматчиков поставили, — с горечью сказал Язов, кивая на солдат, с угрюмыми лицами провожавшими их автомобиль. — Не дай Бог, еще до танков дело дойдет.

Варенников с тяжелым вздохом кивнул. Он то прекрасно знал, что дело дойдет и до танков, причем в самое скорое время.

— Мы солдаты, товарищ маршал, и должны быть готовы ко всему, — твердо ответил он. — Нас этому учили, и к этому готовили. Разве не так?

Маршал ничего не ответил, и Варенников отвернулся. Тяжело было видеть, как на твоих глазах ломается очень сильный человек. Ведь, когда-то он знал министра обороны совсем другим человеком — сильным, решительным командиров, который не боялся риска, ответственности, а, наоборот, искал их. Несколько десятилетий назад, когда они начали тесно работать вместе, Варенников видел в нем совсем другого человека. Язов виделся тем, кто должен был навести порядок в военном ведомстве, превратив неповоротливый тяжелый механизм советской армии в современную мощную непобедимую машину. И что в итоге? В итоге, рядом с ним ехал пожилой больной человек, который страшно боялся будущего и хотел лишь того, чтобы его оставили в покое.

— Товарищ маршал, вас уже ждут! — на крыльце здания их уже встречал молодцеватый полковник, предлагая следовать за собой.

Они быстро прошли по длинному коридору, ноги утопали в глубоком ворсе красной ковровой дорожки, в которой гасились звуки шагов. Со стороны казалось, что шли бестелесные тени, и лишь тяжелое дыхание маршала выдавало, что идут живые люди.

— Прошу, — полковник открыл перед ним двухстворчатые двери, пропуская их в небольшой конференц-зал.

Внутри их, и правда, уже ждали. Варенников тут же узнал тех, кто этой ночью должен войти в состав Государственного комитета по чрезвычайному положению и кого вскоре покажут по телевизору на той позорной пресс-конференции. Их было пять человек. В середине сидел руководитель КГБ Крючков, немного бледный, но прекрасно державший себя в руках. Рядом находил сильно переживавший вице-президент Янаев, выглядевший пойманным с поличным вором: глаза за очками тревожно бегают, лицо в красных пятнах, трясущиеся пальцы рук, которые он безуспешно пытался сложить в замок. По другую сторону располагались остальные — премьер-министр Павлов, министр внутренних дел Пуго и первый заместитель председателя Совета обороны СССР Бакланов. У стены стояло несколько неприметных мужчин в штатском, то ли сотрудники КГБ, то ли кто-то из аппарата администрации президента СССР.

— Товарищи, хорошо, что вы так оперативно прибыли, — председатель КГБ приветственно махнул рукой, показывая на свободные стулья за столом. — Времени мало, поэтому предлагаю вкратце рассказать, как прошла поездка в Крым, разговором с Михаил Сергеевичем. Товарищ Варенников, прошу!

Вареников одернул китель и сел за стол. Быстро обвел глазами присутствующих людей, отмечая их реакцию. Конечно же, за столом чувствовалось сильное напряжение. От некоторых, как, например, от Янаева, тянуло откровенной паникой, которую, по всей видимости, он сдерживал лишь неимоверным усилием воли. Отсюда и видимый тремор рук. Ведь, организм-то не обманешь.

— Товарищи, разговор с товарищем Горбачевым прошел непросто. Вначале он совершенно не воспринял наши аргументы о необходимости подписания указа, начал рассказывать о том, что плохо это воспримет международное сообщество, что это отступление от демократических принципов…

Видно было, как люди за столом понимающе переглянулись. Манеру Горбачева отвечать на серьезные вопросы пустой высокопарной болтовней, за которой ничего не стояло, все уже прекрасно знали.

— Однако нужные слова все же были найдены, и товарищ Горбачев в итоге подписал документ, и выразил свое полное согласие с его содержанием.

Естественно, Варенников не стал рассказывать обо всех нюансах того разговора с Горбачевым. Кому надо, тот все и так знает. Остальным же ни к чему знать лишние сведения.

— Товарищ Варенников в силу своей скромности и сдержанности, не сообщил нам, что именно ему удалось уговорить Михаила Сергеевича подписать указ, — вдруг выдал Крючков, которому, похоже, уже доложили о том, что там произошло. — У остальных ничего не получилось, а товарищ генерал нашел нужные слова.

Варенников внимательно посмотрел на Крючкова, ожидая продолжения. Однако тот молчал, ответив ему ободряющим взглядом. Получается, председатель КГБ полностью одобрял его действия, и выступал его союзником.

— Я, товарищи, решил, что товарищ Горбачев просто не в полной мере владеет информацией о происходящем на местах. Поэтому я подробно рассказал ему о том, как далеко зашли негативные процессы в армии, и что требуется незамедлительное принятие самых скорейших мер. Собственно, указ о введение чрезвычайного положения на всей территории СССР я представил, как одну из таких мер, способных серьезно укрепить положение государственной власти. В итоге Михаил Сергеевич впечатлился услышанным и подписал документ. Вот оригинал указа.

Он положил на стол папку с указом.

— Товарищу, думаю, выскажу общее мнение, что товарищ