В сердцах холодный лед - Ольга Токарева

— О! Метаморф превзошел сам себя. Явился в съемный особняк четы Куварских и в буквальном смысле слова увез дочь из-под их носа.

— Ничего себе! Совсем страх потерял. И ничего в поведении «Арвайского» не насторожило графское семейство?

— Да что их могло насторожить. Они буквально на днях прибыли в столицу. А тут сам герцог явился с предложением поучаствовать графини Сианли в свадебном сезоне, организованном специально для него. Ибо, лишь раз увидев графиню Куварскую, младший наследник был мгновенно сражен ее красотой и манерами. А свадебный сезон — лишь формальность. Метаморф так запудрил мозги графу и графине, уверив их, что он непременно выберет их дочь среди всех участниц. Бедолаг не остановил тот факт, что Сианли помолвлена. Взяв дочь под белы рученьки, чета Куварских передала ее насильнику.

— Да дела твои, Господи. Действительно, Орвид Уангерг страх потерял. Или был так уверен в своей безнаказанности. Видимо, и то, и другое. Вседозволенность совсем распоясали метаморфа. Как мама?

— Ярима прилегла отдохнуть. Хотела напоить Сианли еще парами капель забвения, чтобы Куварская навсегда забыла о герцоге, но я не дала этого ей сделать. Капли необходимо принимать сразу, а то может получиться накладка. Посоветовала на ночь напоить графиню снотворным. И ей будет хорошо, и нам спокойней.

— Ба. Ты умница. А ведь в доме Орвида девушка показалась мне слабой и беззащитной. Видно, умение играть на публику в крови сиятельных лордов.

— Не думаю. Просто графиня полностью забыла минуты страха и насилия. И сейчас ведет себя так, как должна себя вести будущая герцогиня. Поучись у нее. Может так случиться, что тебе, по всей видимости, с ней в одном замке жить придется.

— Бабуш! Да с чего ты взяла! — вскочив, воскликнула я, поражаясь своей мгновенной вспыльчивости и румянцу на щеках.

— Ну, ну… от меня можешь и не прятать покрасневших щек. Я ведь не слепая, вижу, как вы с Аргаиром друг на друга смотрите.

Наш разговор прервала Уана. Войдя в комнату с подносом в руках, девушка замерла у порога и, хлопая ресницами, наблюдала некоторое время за мной. Скорей всего, обдумывая, веду я разговор с призраком или нет. А увидев, как я облизнулась при виде еды, бодро зашагала к амперному столику.

В животе сразу заурчало, и я, как бычок на веревочке, последовала за служанкой. Марша порадовала меня сегодня молочной кашей из овсянки и плюшками, посыпанными сахарной пудрой. Стакан сливок шел в дополнение к выпечке. Рот мгновенно наполнился слюной. Подсев к столу, принялась с аппетитом поглощать пищу.

Еда всегда влияла на меня позитивно и придавала настроения, и этот раз не стал исключением. Допив сливки, поставив стакан, я вытерла губы. Положив салфетку на стол, со счастьем в глазах посмотрела на Уана.

— Ну что, красавица, в какое платье будешь меня сегодня одевать?

Мой вопрос послужил сигналом для плутовки. Ее глазки оживленно блеснули, и она ринулась принаряжать меня.

На сборы у нас ушло около двух часов. Понимание того, что я, скорей всего, попаду в замок Арвайских в полночь, нисколько меня не смущало. Становиться центром всеобщего внимания мне не хотелось. Бал к тому времени уже скорей всего закончится. Невесты будут находиться в своих покоях. Волновал вопрос — наличие жетона, который остался лежать в ридикюле. А сумочка, естественно, в карете, на которой я ехала в съемный дом.

После моей попытки убить Вильгара я запретила Идонту дожидаться меня у забора герцогского имения. Во-первых, это могло вызвать подозрение у тех же самых сысковиков. Во-вторых, слугу могли подвергнуть ментальному допросу. Мужчина дал ясно мне понять, что он мгновенно лишит себя жизни при любой попытке металлиста влезть в его голову. Ведь с какой стороны не посмотри, его все равно ждала бы смерть за укрывательство метаморфа. Я не желала смерти человеку, принявшему мою тайну. Поэтому Идонт теперь занимался извозом Уаны, иногда мамы. А я садилась в карету, предоставленную мне главой Тайной канцелярии. Из этих выводов выходило, что мой ридикюль находится у Аргаира.

От корсета я наотрез отказалась. Сославшись на то, что еще не окрепла после сегодняшней болезни.

Уана с неохотой уступила. Придирчиво осмотрев надетое на мне бархатное платье цвета мяты. Поправив поясок, спросила:

— Леди Киара. А что с плащами делать?

— Плащами?!

Повернув голову, в удивлении посмотрела на служанку. Вспомнив, в чем мы прибыли в особняк, тяжко вздохнула.

— Выкинь или отдай нищим. Мне без разницы.

— А монеты. Что с монетами делать?

«Карманы, значит, уже обшарила». Ухмыльнувшись мыслям, с горечью вымолвила: — Монеты отдай тому, кто в них будет больше всего нуждаться. Ты ведь каждый день ходишь по столице, выполняя наши поручения. Вот и присмотри, кому на помощь прийти.

— Жалко. Там два серебряника.

— Уана… эти монеты находились в руках очень плохих людей. Не нужно оставлять их себе.

— А можно я их отдам нашей соседке по селу? Тетка Варлиха одна двоих деток растит. Им порой есть совсем нечего.

— Отличная идея.

Подойдя к секретеру, выдвинула ящик, в котором лежали мешочки с монетами. Взяв шесть золотых, протянула их девушки со словами: — Ты больше знаешь, в чем нуждается эта семья. Поможешь им с приобретением необходимого. Один золотой возьмешь себе. Прикупишь родным подарков или себе на приданое прибережешь.

Схватив деньги, хлопая в восторге длинными ресницами, служанка прижала кулачок к груди, словно боясь, что я передумаю и прикажу вернуть монеты.

— Беги уже спать, егоза.

Взвизгнув от счастья, девица убежала. А я, открыв ларец, взяв серьги в виде трех нитей, на которых были нанизаны изумруды, вдела их в уши. На указательный палец левой руки надела колечко, от которого тянулись три золотых плетенных узора, замыкающихся на браслете. В перстеньке и обручье были закреплены светло-зеленые изумруды в тон к серьгам.

Придирчиво осмотрев себя в зеркале, подхватив ридикюль, направилась к бодрствующей графине. По ее крикам, разносившимся по дому, было понятно, что девушка устроила матери очередной скандал. Одного не понимала: почему Ярима терпит ее капризы?

Войдя в покои, я некоторое время хмуро смотрела на выкрутасы сиятельной леди.

— Я не хочу находиться в этом доме! Вы меня удерживаете! Я буду жаловаться Его Светлости герцогу Вильгару Арвайскому. Что ты мне принесла за еду? Я привыкла к морским деликатесам. Да знаешь ли ты, кто у меня отец?

Подобного отношения к матери я уже никак не могла стерпеть.

Подойдя к Яриме, подхватив ее ладонь, сжала, с лаской посмотрела в уставшее лицо.

— Мам, иди спать.

— Да кто ты такая, чтобы вмешиваться в наш разговор? Убирайся прочь! — перешла