В сердцах холодный лед - Ольга Токарева

Задерживаться долго не стала. Первым делом сняла обувь с напарника Орвида. Росточка он был невысокого и размер ноги, соответственно, имел небольшой. Пожелав душегубам гореть в аду, подхватила ботинки и быстро направилась на выход. В коридоре, пощадив нервы графини, облачила ее в свои балетки, а сама всунула ноги в раздобытую обувь.

У входной двери сняла с гвоздя потрепанный старенький плащ, перевязала его оставленной для этого случая оторванной лентой ткани. Подумав, что нельзя оставлять следы своего пребывания в этом доме, оставив девушку у входной двери, вернулась на кухню. Взяв поварешку, выскребла из топки печи в сковородку горевшие камни. Скинув один возле старухи, пару минут понаблюдала, как пламя с жадностью набросилось на ветхую одежду бабки. Убедившись, что огонь разгорелся, выйдя из помещения, плотно закрыла дверь. Вновь вернулась в комнату с двумя покойниками. Отшвырнув сковородку, поспешным шагом покинула занявшееся в пламени помещение.

Увидев испуганные глаза Сианли, подойдя к ней, накинула на голову капюшон.

— Постарайся не поднимать голову. Если кто увидит твое оплывшее от побоев лицо, сразу вызовут стражу. Нам сейчас лишние вопросы не нужны. Нам нужно добраться до моего дома незамеченными.

— А мама… — осмелев, спросила Куварская.

— Не переживай. Твоей маме обязательно сообщим, что ты жива. А сейчас прошу лишь об одном. Голову не поднимай, молчи и подчиняйся мне беспрекословно.

Осторожно приоткрыв входную дверь, выглянув наружу, вывела за собой графиню. Нужно было срочно покидать дом и как можно дальше уйти от места пожарища. Едкий дым уже стал вылезать из-под двери кухни. Совсем скоро пламя вырвется наружу и пойдет плясать по всему строению.

Глава 6. Все это было с нами как во сне

В кромешной темноте сложно было что-либо разобрать. Тусклый свет, падающий из окон двухэтажного напротив дома, подтвердил раннюю догадку: что мы находимся в нищем квартале. Представив, что нас может ожидать на улицах неблагополучного района столицы, содрогнулась и тут же чуть не заплакала.

Цокот копыт по мощенной мостовой усиливался. Закрыв плотно входную дверь, схватив графиню за руку, поволокла ее на дорогу, стараясь на ходу не потерять размера на четыре ботинки.

Мне пришлось окриком остановить бричку. Кучер, видно, побаивался ездить в неблагополучном районе и не хотел останавливать лошадей. Но и я не желала оставаться с едва стоящей на ногах графиней Куварской, да и, находясь в темноте, сама испытывала страх.

— Дядечка! — взмолилась я, скинув ботинки, бросилась вдогонку уезжающей повозке. — Подождите, пожалуйста! Со мной тяжелобольная девушка. Нам срочно нужно к врачу. Я заплачу золотом, — бросила вдогонку аргумент, от которого сложно было отказаться.

И он подействовал. Остановив лошадей, кучер, с опаской повернув голову, стал всматриваться в темноту.

— Кого тут нелегкая носит?! — прикрикнул он.

— Прошу вас! — взмолилась я. Схватившись рукой за упряжь коня, тяжело дыша, не обращая внимания на хлынувшие из глаз потоки слезы, с мольбой смотрела на мужчину. Меня стал сотрясать озноб. Скорей всего, отпустило напряжение, охватившее тело с того времени, как попала в лапы насильника. Да и убийство трех человек, как бы я не храбрилась, сильно повлияло на мою душевную гармонию. А то, что они были последними тварями, уже не имело никакого значения.

— Чего посреди ночи по столице бродите? Облавы кругом. Сам глава Тайной канцелярии кварталы прочесывает. Свирепствует, что разъяренный вепрь. Поговаривают, все камеры в тюрьмах забил. Так больная-то где? — спросил кучер, вновь стал с опаской всматриваться в темноту.

— Умоляю, ради Единого. Только не уезжайте. Я сейчас ее приведу.

Скорей всего, мои слезы проняли мужчину, и он поспешил заверить: — Да не уеду я. Беги, веди немощную.

Уговаривать дважды меня не нужно было. Тут же бросилась в темноту и уже вскоре вернулась, ведя под руку едва переставляющую ноги графиню. Девушка, плача, подвывала. Наверно, посчитала, что я ее бросила. Когда в темноте наткнулась на нее, она сидела посреди дороги и тихонько поскуливала от страха.

После того, как помогла Сианли взобраться на двуколку, присела на сиденье рядом. Вытащив из кармана плаща мешок с золотыми, отдала его кучеру, указав, куда нас необходимо доставить. Обняв вздрагивающие плечи девушки, стала успокаивать бедняжку.

— Ну чего ты, дуреха, плачешь? Неужели подумала, что я могу тебя оставить. Глупенькая. Теперь уже все точно позади. Вот сейчас приедем к моей маме, а уж она тебя в два счета на ноги поставит. Будешь еще краше, чем была, — мои губы разошлись в горькой усмешке. Замолкнув, стала обдумывать, что буду делать дальше.

Под плач графини и тихий стук лошадиных подков о мостовую мы вскоре приехали к моему особняку со стороны заднего двора. Сойдя с повозки, помогла Сианли спуститься на землю и после поспешила к калитке. Дернув за веревку, на которой был подвешен колокольчик, замерла в нетерпении.

Надо отдать должное кучеру. Он дождался, когда к воротам подошел слуга, и лишь после этого отправился дальше. Да так лихо, что диву далась. Видно, окинув добротный особняк, подумав, побоялся, что я передумаю и потребую вернуть золотые.

На мое счастье, к воротам подошел Идонт. Видно, Эром, в очередной раз засидевшись у вдовушки, остался у нее ночевать.

Разглядев при тусклом свете фонаря на столбе тех, кто пожаловал посреди ночи, слуга без промедления стал открывать засовы, приговаривая: — Леди Киара. Ну как же так. Одна посреди ночи. А если лиходеи какие?

Открыв дверь, мужчина, окинув меня взором, с изумлением в глазах замер, смотря на мои босые ноги. Отмер, когда услышал командный голос.

— Идонт. Осторожно, возьми на руки мою попутчицу и неси ее в гостевые покои.

Видно, в этот момент графиня Куварская, осознав, что вырвалась из лап смерти, стала медленно оседать.

Идонт успел подхватить ее на руки, решительно зашагал к дому. Задвинув засов, обогнав слугу, поспешила идти впереди него, по пути стала открывать и придерживать двери.

Положив девушку на кровать, увидев посиневшее от побоев лицо, мужчина в изумлении отшатнулся, а затем, резко повернув голову, посмотрел на меня. Не увидев на моем лице ни одного синяка, с облегчением выдохнул.

— Ваша светлость, это кто же ее так?

— Те, кто это сделал, уже не дышат. Ты иди, отдыхай. Дальше мы сами.

Идонт с неохотой покинул комнату. Пару раз останавливался, оборачивался, окидывал внимательным взглядом покои, словно был не уверен в том, что в этом помещении нам не угрожает опасность.

Едва за ним закрылась дверь, в комнату влетела Ярима.

Скорей всего, мама, услышав шум и разговор, проснулась и, едва успев набросить