Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь - Кира Лин

class="p1">— Не стану отпираться, — поморщился он и склонил голову. — Но убивать её и в мыслях не было. Это как-то бесчеловечно, а я с недавних пор перешёл на светлую сторону…

Последние слова он выдохнул мне в рот, и я подалась навстречу, поднялась на цыпочки. Захотелось коснуться его губ, ощутить их вкус и его дыхание.

Он целовал меня нежно, мягко, почти целомудренно, но жар поднимался из глубины тела, как разгорается пламя, в которое подкидывают дрова. Желание смело все преграды, затоптало мысли, остались только ощущения рук, кожи, губ.

Словно в тумане я продолжала пятиться, пока не упёрлась поясницей в стол. Бен поднял меня и посадил на край, не разрывая поцелуя. Я охватила его талию ногами, стаскивая с него рубашку.

Пульс колотился в висках, дыхание срывалось на хриплый стон, а голубое сияние сплетало наши тела. Бен целовал меня, ощупывая языком, а руки его забирались под мою майку, задирая её, ласкающее скользя по спине.

Мы так увлеклись, что появление Джоша на кухне стало сюрпризом.

— Я дико извиняюсь, что нарушаю ваш интим, — зевая, сказал он, следуя к холодильному шкафу.

Я разорвала поцелуй, рефлекторно отстранившись, и посмотрела на Бена. Он тут же одёрнул мою майку, глядя прямо в глаза. Я оправила на нём рубашку, стараясь дышать ровно.

Его пульс задрожал на моей коже, когда руки сомкнулись на талии и тесно прижали к груди. Джош небрежно почесал подбородок, обросший тёмной жёсткой щетиной, и потоптался у стола с потерянным видом.

Какая-то мысль сбила его с пути к заветному морозильному агрегату. Очевидно, наши страстные телодвижения в темноте. Но сейчас мы, как застывшее изваяние из переплетённых тел, уставились на него.

Просияв и красноречиво хмыкнув, он направился в нужном направлении. Но на полпути замер, споткнувшись о невидимую преграду — на том самом треклятом месте, на полу.

Тяжело вздохнув, Джош перешагнул через него и открыл дверцу в хранилище пищи. Божественный свет озарил тёмную кухню и полки с едой. Затрудняясь с выбором, Джош наклонился, чтобы тщательнее изучить представленный ассортимент, и Бен потянулся к моим губам.

Я нахмурилась, взглядом остановив его. Похоже, из нас троих только меня смущало присутствие Джоша. Бен надменно вскинул бровь, прижавшись губами к моим губам, но ещё не целуя. Я изобразила на лице суровое выражение, оно его не остановило.

Иронично нахмурившись, Бен нежно укусил меня за нижнюю губу. Я невольно улыбнулась. Что же мы делаем? Сегодня погибла моя сестра...

— Вовремя ты вспомнила, — вслух подумал Джош, запуская руку под белую пижамную рубашку и потирая живот.

Я раздражённо закатила глаза. Мы, все трое в одной упряжке, слышали мысли друг друга, и эта близость иногда, мягко говоря, напрягала. Неожиданно обрушившаяся страсть смела мои щиты.

Задвинув их на место и убедившись, что они стоят намертво, я бесшумно вздохнула.

Сразу прояснилось в голове, словно я протрезвела. Окинув взглядом кухню, остановила его на том месте, где обнаружили тело сестры. Улыбка растаяла, и в груди болезненно сдавило. Я закрыла лицо ладонями, пряча слёзы, заполняющие глаза.

— Вот кто тебя за язык тянул? — тяжело вздохнул Бен и погладил меня по волосам. — Все усилия коту под хвост.

Джош тихо зарычал.

— Я бы попросил шуточки про кота оставить в прошлом. Моё самолюбие задето, — он изъял из холодильного шкафа гору продуктов и охапкой понёс их к столу. Захлопнув ногой дверь, достал из ящика разделочную доску и нож с широким лезвием.

— Ишь, какой нежный, — холодно фыркнул Бен и сжал меня в объятиях. Поцеловав в висок, потыкался носом в мою щеку и всё же заставил убрать руки и улыбнуться уголками рта.

Опустив голову ему на плечо, я обвила руками шею, не открывая глаз. Мне хорошо здесь, тепло. Было бы так всегда...

Бен поцеловал меня в шею, и по спине пронеслась волна сладостной дрожи. В такие моменты я начинала думать, как вообще можно его в чём-то подозревать?!

Всё моё существо дрожало от нежности, порхало рядом с ним, сердце трепетало пойманной бабочкой. Бабочкой, заключённой в его горячих, смертельно опасных ладонях.

— Моя кошачья ипостась претерпевает некоторые душевные волнения и требует уважения к себе, — тихо сказал Джош, разрезая на ровные ломти пышный круглый хрустящий батон.

Он ловко смазал получившиеся лепестки хлеба маслом, накрыл тонкими ломтиками копчёного мяса и полил соусом. Он готовил с любовью и азартом — с любовью к своему ненаглядному желудку.

— Твоя блохастая ипостась давно тапком не получала, — с улыбкой произнёс Бен. — Оттуда и мысли о душе и самолюбии.

— Жаль, что ты отмечен "истинностью", Бен, — злорадно ухмыляясь, протянул Джош.

Накрыв копчёное мясо с соусом листьями салата, он придавил их ломтиками ароматного сыра и украсил кружками маринованного огурчика.

— А то что? В ботинки бы н… — я закрыла Бену рот ладонью, не дав договорить.

Он нахмурился, хотя я чувствовала, что он улыбается.

Я убрала руку и потянула Бена за ухо, но его злорадная улыбка стала только шире.

Джош тихо и как-то цинично засмеялся, будто мысленно уготовил Бену участь и наслаждался плодами собственной фантазии.

— Иногда мне до безобразия тяжело сдерживать желание тебя придушить. Но я понимаю, что жизнь наша омрачится и станет невыносимо скучной без тебя, Шерман, — сквозь тихий смех сказал Джош и покачал головой.

Разложив бутерброды на блюде, он отправил в духовой шкаф, выставив таймер на две минуты. Этого вполне хватило, чтобы подрумянился хлеб и расплавился сыр. Когда его кулинарный шедевр был готов, таймер радостно просигналил, и глаза Джоша вспыхнули от предвкушения.

Мой желудок жалобно сжался и заурчал.

Джош вынул блюдо с бутербродами и торжественно водрузил на стол. Потирая ладони, ещё минуту стоял и любовался. Что-то я проголодалась... А когда я ела последний раз?!

— Что встали? — нетерпеливо спросил Джош. — Налетайте!

Не успела я опомниться, как в руках оказался тёплый, пышный, ароматный сандвич. Так нас и застала Мишель — аппетитно жующими в безмолвной темноте.

— Что здесь происходит? — сонно проворчала сестра.

Она скрестила руки на груди, закрыв тем самым глубокий вырез на ночной сорочке цвета топлёного молока. Её тёмные волосы спускались на плечи и были слегка взъерошены на затылке.

Мишель выглядела нежно, естественно, хотя на лице застыло сердитое выражение.

— Восполняем энергетическую потерю после эмоционально тяжёлого дня, — с набитым ртом проговорил Джош и громко проглотил большой кусок. — Тебе тоже не помешало бы.

— После смерти Моники и суток не прошло, — прошипела она и расплела руки, сжала кулачки. Мы дружно перестали жевать — сейчас что-то будет. — На ваших лицах незаметно скорби!

Мы молча смотрели на