Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь - Кира Лин

Сестра фыркнула ему в лицо и схватилась за его сандвич. Он степенно ждал, пока она открутит кусок хлеба и выберет кусочек мяса поаппетитнее. Наконец, отвоевав себе часть его ночного ужина, Мишель встала с нами в ряд и облокотилась на столешницу.

Хмуро косясь на нас, отправила трофей в рот. Тишина и полное отсутствие света, за исключением тускнеющей в предрассветных сумерках луны никого не обременяли.

Мы стояли и молчали, размышляя о том, как быть дальше.

Глава 15

Уснуть так и не удалось. За окном серело небо, рассвет будто холодной рукой останавливал ветер, улица застыла, как околдованная. Бен спал, отвернувшись к окну, окутанный посеребрённой темнотой тускнеющей ночи.

Тихо закрыв дверь, я прокралась в гостиную. Нужно было выяснить, откуда взялось зелье, отбивающее память, и как оно попало в наши чашки с утренним кофе. Его кто-то изготовил или принёс, осознанно вылил в кофейник.

Изучить его — следующий этап развлекательной программы.

Полумрак гостиной сомкнулся вокруг меня. По стенам и стеклянным дверцам секретера скользили лунные тени, устрашающе тянулись контуры деревьев. Я огляделась и подошла к столу.

На нём высилась гора колдовского хлама — разнообразие мешочков и коробочек, пучков трав и флакончиков. Я зачерпнула их в горсть ладони, как драгоценные камни, и высыпала на бархатную скатерть.

И почему зельеварение мне не давалось в Академии? Для того, чтобы творить в котле чары, необходим какой-то особенный талант?

Глядя на поблёскивающие стекляшки, покатившиеся по поверхности стола, я вспоминала студенческие годы и Линетт. Чего особенного она дала мне? Чему научила? Разбираться в сверхъестественных тварях?

О видах магических существ можно прочесть в книгах. К тому, что чувствую тьму, я пришла сама, без её помощи и каких-то нетривиальных навыков. А ведь раньше казалось, что Линетт открыла передо мной двери в мир неизведанных чудес!

В каком-то смысле так и было — без её кулона, будь он проклят, я бы сейчас мела полы в магазине Мишель и грезила о цветочной лавке в центре города. Действительно, чем ещё зарабатывать на жизнь никчёмной ведьме, разбирающейся разве только в вымерших монстрах?

А теперь моя жизнь напоминала сюжет из книги о похождениях непутёвой колдуньи.

Так о каком исключительном даре наставница толковала в каждом видении? Из-за чего она ссорилась с Ровером? Они не могли рассудить мою исключительность или, напротив, ординарность? В чём смысл?!

Перебрав пузырьки с разноцветными жидкостями, я наткнулась на пустой, без пробки, со следами зелёной вязкой субстанции на донышке. И спрятала его в карман домашних брюк.

Была бы я прилежной ученицей и внимательнее слушала лекции, то сейчас бы не ломала голову над тем, что именно обнаружила. Яд, зелье забвения или снадобье от бессонницы?

Ехидны с ним. Одна целительница, с которой я была достаточно близко знакома, объяснит мне наверняка. Но чутье подсказывало, что находка — то самое зелье, ошибки быть не может.

Сдать на экспертизу? Нет, жандармерия не узнает о нём.

Я разворошила гору снадобий, перебрала все коробки, а из головы никак не шёл этот пузырёк. Вернее, отсутствующая от него крышка. Закончив с хламом на столе, я тяжело вздохнула и побрела в ванную комнату Мишель — отмыть руки от налипших капель зелий.

Включила воду и долго держала ладони под тёплыми мягкими струями, разглядывая своё отражение в зеркале. Волосы взлохмачены, лицо бледное, измождённое, осунувшееся. Зелёные глаза потускнели.

А ведь когда-то я выглядела неотразимо, в любое время дня и ночи, причём без магии, в отличие от Моники. Что со мной сделала эта насыщенная событиями жизнь?

Между пальцами остались жёлтые пятна от какого-то ржаво-жёлтого отвара. Я стала оттирать его, сдирать налипшую корку ногтями. Вспомнились пёстрые осколки, вонзившиеся в ладони во сне, Ровер обратил их в перья….

Перестав скоблить кожу, я медленно подняла глаза и посмотрела в зеркало. Он сказал «снова она нам помешала». Но кого же имел в виду? Линетт больше нет, из могилы она не могла повлиять на ход событий, какой бы могущественной ни была при жизни. Так кто же?

Нахмурившись, я случайно заметила, что зеркальная дверца полки приоткрыта. Рука сама потянулась, но вместо того, чтобы до конца закрыть, я распахнула её, отчасти со злостью, отчасти страшась того, что могу там увидеть.

Флакон с любимыми духами Мишель, косметичка, расчёска и коричневая глиняная миска для приготовления зелий. Я схватила её, заглянула внутрь прежде, чем успела подумать, и в нос ударил уже знакомый запах.

Глаза ещё не видели, но я уже знала, что обнаружу на дне. Грязно-зелёная жидкость с приторно-сладким травяным запахом. Проклятье!

Не зря мне показалось, что я переборщила с ванилью в кофе, но оставалось непонятным, почему мне память не отшибло?

Рука затряслась, едва не выронила миску. Быстро вернув её на место, я закрыла дверцу и обняла себя за плечи. Моё отражение стало почти прозрачным от страха. Этого не может быть! Мишель не могла изготовить зелье и, уж тем более, подлить нам в кофе!

Или могла?

Сердце колотилось так, что грудь сдавило. Я поплелась прочь из уборной, хватаясь руками за стены. Хотелось разнести весь дом к ехиднам и поднять всех на ноги, завопить во всё горло и потребовать объяснений.

Но ещё предстояло обследовать каждый укромный уголок, все комнаты, пока убийца не опомнился. Кем бы он ни был, я обязана его вычислить.

Остановившись в дверном проёме, я перевела дух и вернулась, чтобы осмотреться. Под ванной оказалось чисто, настолько, что серебристый кафельный пол сверкал, как зеркало. В тумбе под раковиной хранилась бытовая химия, и осмотр ничего не дал. Так не бывает же!

Если убийца заметал следы (о Мишель и думать не желаю), то должен был вылизать помещение, каждый дюйм, каждую щель. И не забыл бы отмыть миску от яда. Поэтому идеальная чистота ванной комнаты не вязалась с найденной ёмкостью из-под зелья.

Впопыхах убийца попросту забыл о ней? Тогда почему потом за ней не вернулся?

По спине скользнул холодок, страх провёл когтем по позвоночнику, вызвав дрожь. Словно во сне, я обернулась на тёмный прямоугольник дверного проёма, из которого лился свет в гостиную.

Край стола, створка шкафа и угол дивана, а всё остальное — плотная бездушная чернота, и ощущение присутствия кого-то постороннего. Показалось, что слышно чужое дыхание и шорохи, шелест ворса на паласе от осторожных, крадущихся шагов,