Побег в сказку и свекровь в придачу - Елена Ха

— Нет, — строго сказала Марфа.

Жених и сестры напряженно замерли.

Строгая мать продолжила, и у ее детей отлегло от сердца:

— Настя пойдет готовиться к приходу гостей. Чай заварит, блинов напечет.

— Жаль, я только пять ватрушек с собой принесла, — вздохнула Ксюша.

Мать посмотрела на старшую дочь строгим, холодным взглядом, и не спуская с нее глаз, обратилась к младшей:

— Настя, иди. Готовься.

Младшая глянула с тревогой на Ксюшу, но мать послушала, удалилась в дом. Марфа Степановна спокойно, почти величественно обратилась к Ксюше:

— Тебе лучше вернуться в трактир. Нехорошо, если мельник с сыном придут, а тут ты. Все ж таки ты Фоме от ворот поворот всего пару дней назад дала. Тебе, видите ли, жених при надежном заработке не годится. Думаю, твое присутствие будет неуместным.

Ксюша внимательно посмотрела в глаза женщины, которая была ее ровесницей, но выглядела чуть лучше ведьмы Агриппины, да и ведьма была немногим старше прошлой Ксении. Жизнь на селе всегда была тяжелой.

«Наверно, Оксану очень расстраивала такая холодность матери. Марфа мыслит верно, но сердце ее зачерствело, возможно, умерло вместе с мужем. Она выполняет свой долг, заботится о дочерях, однако любви им дать уже не может… Грустно», — подумала Ксюша и протянула матери заработанный вчера серебряный рубль со словами:

— Матушка, это вам на хозяйственные расходы. Заработок у меня зависит от количества гостей и настроения хозяев. Вчера у нас купцы с ушкуйниками останавливались, вот Пелагея и расщедрилась. Но как бы ни сложилось, я постараюсь сестре к осени накопить двадцать рублей в приданое, почти целое лето впереди, и вам помогать буду.

Даже один рубль был целым состоянием для деревенского жителя. За такие деньги можно было купить полтора кувшина масла или целый фунт ветчины, еще и сдачу дали бы! Глаза Марфы лишь на миг блеснули, то ли от радости, то ли от переизбытка чувств.

— И чего только раньше ты артачилась и в трактире работать не хотела? — проворчала мать, — Я сама была бы рада туда устроиться, но Данила и Пелагея меня не взяли, сказали, что я им своим суровым видом всех гостей распугаю. Хорошо, Оксана, что ты взялась за голову. А теперь ступай.

Ответить, почему Ксана не желала работать, Ксюша не могла, поэтому просто улыбнулась матери. Губы Марфы дрогнули, будто она попыталась вернуть дочери улыбку. Но женщина отвыкла от подобных проявлений чувств, поэтому просто перекрестила свою старшую и пошла в дом.

Ксюша же отправилась в трактир. Ее всего на час отпустили, в запасе было еще минут двадцать. Она неспешно шла, любуясь голубым небом, зеленой травой, вдыхая аромат скошенной травы, и улыбка сама собой расцветала на милом молодом личике. Только в сельской местности чувствовалось такое единение с природой.

Попаданка ощущала себя травинкой в огромном стоге, и ей это ощущение нравилось. Она была не одна, и каждый в этой массе имел значение.

— Все лентяйничаешь? Ну и никудышная ты девка, — раздалось неожиданно со спины.

Ксюша вздрогнула и обернулась. Из проулка вышла Агриппина Аристарховна с корзиной в руках, полной какой-то травки.

— Тебе помочь, Агриппина Аристарховна? — вежливо спросила Ксюша.

— Обойдусь, — буркнула ведьма.

— А куда ты идешь? — решила разговорить знахарку Ксюша, шли они в одном направлении. Идти рядом и молчать было неловко.

— К мельнику, но это не твое дело, — проскрипела Агриппина Аристарховна.

— А ему плохо? — переполошилась Ксюша.

— Нет, но у меня предчувствие, что будет, — усмехнулась ведьма и посмотрела в глаза собеседнице так, будто все про всех знает.

— Надеюсь, ты ошибаешься, — пробормотала Ксюша и добавила, — Меня хозяева ждут. Я побегу.

И припустила, лишь бы подальше от этой вредной старухи с суперспособностями видеть будущее. Провожал ее каркающий смех.

«Может, она и души читает. Не стоит ей знать, что в теле Оксаны самозванка…» — перепугалась Ксюша.

Оказавшись на центральной площади села, женщина уже хотела, было, свернуть на двор трактира, но тут ее внимание привлек Буян. Рыжий пес стоял у забора, выстроенного вокруг маленького аккуратного домика, который так понравился Ксюше в ее первый день, и громко, надрывно лаял.

— Не к добру, — пробормотала Ксюша.

Осмотрелась. Никого видно не было. Данила наверняка уже на кухне хлопочет.

— Пока я буду бегать за подмогой, может, случится беда, — рассудила женщина и решительно пошла к калитке домика.

Оказавшись на дворе, она успела только отметить аккуратно подстриженную траву да выложенные гравием тропинки. Любоваться палисадником ей помешал Буян, он рванул за дом. Ксюша побежала следом. Завернув за угол, женщина схватилась за сердце. Увиденное потрясло ее: какой-то гигантского роста мужик в натянутом по самые брови картузе, улепетывал в дальний конец огорода. Под мышкой у него что-то белело, мелькнули светлые косички. Ксюша не хотела верить, что это ребенок. Но бегущая за похитителем грозно кудахтающая черная курица не оставляла места для сомнений. Пухлое тельце Анюты обмякло в медвежьих лапищах мужика.

Ксюша со слезами на глазах бросилась следом, но у преступника были огромная фора, длинные ноги и невиданная силища, он как пушинку нес девочку и шустро скакал между грядок.

«Что я смогу сделать? Как спасти девочку? Так это дом воеводы? Для него потеря дочери будет страшным ударом», — пронесся вихрь заполошных мыслей в голове женщины.

Глава 6

Ведьмы ведают

Пока Ксюша думала, за похитителем кинулся Буян, он легко догнал двуногого и вцепился ему в голень, яростно рыча. Мужик взвыл, попытался стряхнуть с себя злобного пса, но какое там. Собачьи челюсти надежно сомкнулись, разрывая плоть. Тут уж и Ксюша очнулась, осмотрелась, увидела лопату, схватила ее и помчалась к Буяну на подмогу.

Тем временем великан поудобнее перехватил Анюту и свободной рукой дернул отважного пса за хвост-колечко. Буян жалобно заскулил, но челюсти не разомкнул. Мужик поднажал, приподнимая пса за хвост и дергая, что есть мочи. К счастью, подоспела Ксюша. Она воспользовалась тем, что преступник занят собакой, подкралась к нему сзади и треснула лопатой по голове. Похититель, не выпуская из рук собачий хвост, обернулся к своей обидчице. На его лице было недоумение. Ксюша жутко испугалась, что ее удар показался громиле легче комариного укуса, и со всей дури заехала ему черенком по лбу. Тут уж он не устоял — пал к ее ногам.

Ксюша оттащила от преступника Анюту, которая явно была без сознания, и высвободила хвост Буяна. Пес залился благодарственным лаем.

— Иди лучше за помощью, — проворчала Ксюша, — А я пока его свяжу.