Побег в сказку и свекровь в придачу - Елена Ха

Младшего батя уже пристроил в помощники знакомому купцу. Так что у них и со сбытом все отлично. Дочь среднюю собираются по осени сватать за сына старосты. Всем бы такими бедными быть…

— Кроме рубликов, у него еще и рога водятся! — усмехнулся Данила.

«Вот же сплетник!» — поразилась Ксюша и решила сделать парню свой фирменный бутерброд с даром.

— Ну не всем такими красавцами рождаться как Сеня… — усмехнулась Пелагея.

— Но какова Глафира! — возмутился Данила, — Она девка, конечно, видная, но лет-то ей уже сколько? Двадцать второй чай пошел. Старая дева, а все нос задирает. Ей бы за Ильюху держаться, а она к Сене на сенокос бегает.

— А ты откуда знаешь? — заинтересованно уточнила Пелагея.

— Так вчера к нам Мирон захаживал. Говорит, шел со своего сенокоса, видит, в стоге только ноги чьи-то торчат. А поле-то Андреево. Кто же, если не сын его, красавец, развлекается? А сегодня Илья явился, еще только одиннадцать, а он уже хмеля заказал. Ну и что тут скажешь? — ехидно спросил у жены балабол.

— Так, может, кто-то Илье эти сплетни рассказал, а на самом деле Сеня с другой девушкой был? — не удержалась Ксюша.

— И то верно, Данила! — махнула на мужа Пелагея полотенцем, — У Сени же в невестах дочь старосты ходит. Параня девка горячая, кровь с молоком. Она могла…

— Могла… — почесав затылок, согласился Данила.

Ксюша вышла к гостю, поставила перед ним кружку хмеля и тарелку с бутербродом. В этот раз одаренная стряпуха не стала украшать его, просто на хлеб положила кусок ветчины. Получилось брутально. Женщине показалось, что Илье не помешает уверенности и решительности.

— Ты чего такой смурной с утра пораньше? — спросила она парня, который не обратил внимание на угощение, а сразу опрокинул в себя полкружки.

— Не твое дело, Оксанка. Иди работай. Ты ж сюды не сплетничать устроилась? Смотри, будешь много болтать, Данила тебя быстро за ворота выставит.

— Мы с Данилой и Пелагеей хорошо ладим. А за тебя я просто переживаю. Сильный, красивый парень, невеста есть, а кручинишься. Может, тебе помощь нужна? Так обращайся. Чем смогу помогу.

— Да чем ты можешь помочь. Себе помоги. Нищая, вздорная. Скоро старой девой станешь…

— Так Глафира тоже старая дева, но ты ж ее в жены позвал. Может, и на меня найдется желающий, — усмехнулась Ксюша и подсела к столу, подвинула тарелку с бутербродом парню под нос и посоветовала, — Ты закусывай, Илья, а то на такой жаре быстро захмелеешь.

— Может, я этого и хочу: забыться и не думать ни о чем!

— О чем ты не хочешь думать? — терпеливо продолжила задавать вопросы Ксюша, она хотела, чтобы парень выговорился. Ну и вставить ему мозги на место женщине тоже хотелось!

— О вас, бабах! Какие вы все бессердечные! Неверные! Лживые! — хлопнув ладонями по столу, заявил рыжий.

— С чего ты взял, Илья?

— Да с того! Изменяет мне Глашка с этим… Семеном! — подскочив со своего места, рявкнул рыжий.

— Откуда ты знаешь? — тихо спросила Ксюша, радуясь, что вот они и дошли до сути.

— Все говорят! Их видели! — нависая над девушкой, прорычал Илья.

— Людям могло померещиться. А может, они врут, чтобы тебя смутить. Нельзя быть таким доверчивым к сплетням, — назидательно закончила Ксюша, без страха взирая на сердитого парня снизу вверх.

Илья брякнулся обратно на лавку, схватил бутерброд и начал активно его поглощать.

— А что же мне делать? — с набитым ртом спросил он.

— Сходи к ней и поговори. Спроси напрямую, было у нее с Сеней что или нет.

— А если было?

«Так она тебе и признается», — усмехнулась про себя Ксюша.

— А если было, отомсти им обоим с Параней. Она же невеста Сени.

— С этой пигалицей? — возмутился Илья.

— Может, ростом она и не может похвастаться, зато фигура какая! — наугад выпалила Ксюша.

— Это да! Аппетитная… — согласился Илья.

— Так что? Пойдешь к Глаше?

— Пойду! — решительно вставая, заявил парень.

— Подожди. С пустыми руками идти к девушке нехорошо. Я тебе сейчас ватрушек принесу. Три монетки за пять штук. Пойдет?

Илья важно отсчитал из своего кошеля, висящего на поясе, пять монет и сообщил:

— За все и тебе на чай. Спасибо.

Ксюша со спокойным сердцем проводила парня. Она была уверена, что он найдет свое счастье. Успокоенная этой мыслью, женщина отработала еще один день. К счастью, посетителей было немного, Ксюша успевала и посуду мыть, и печенья печь, и за Анютой приглядывать.

Девочка пришла в себя, когда уже стемнело, и хозяева ушли спать. Шишимора тут же оказалась у помывочной лохани и радостно сообщила:

— Малышка открыла глаза и увидела меня!

— Как увидела? Вы же с Тимкой говорили, что вас могут видеть только одаренные люди.

— Так ты ее глаза видела? Ведьмовские они…

Ксюша быстро шла в свой чулан, неся на сгибе локтя лохматую Лукерью, но успевала и расспрашивать:

— Испугалась?

— Нет, чего мне ведьмы бояться, я же бестелесная, — усмехнулась шишимора.

— Да не ты. Анюта испугалась тебя? — пояснила Ксюша.

— Нет. Улыбнулась и спросила, кто я.

— А ты?

— Представилась и сказала, что позову тебя.

Ксюша вздохнула и вошла в чулан. Здесь было маленькое окошко, днем света хватало, чтобы ориентироваться в многочисленных полках и сундуках. Но сейчас уже была ночь. В чулане стояла кромешная тьма.

— Блин горелый, ничего не видно, — зашипела Ксюша, наткнувшись ногой на какой-то кувшин.

— Сейчас, — откликнулся детский голосок, — Светлячок, — позвала девочка, и над ее раскрытой ладошкой появился светящийся маленький шарик размером с куриное яйцо.

Ксюша удивилась, и это еще очень мягко сказано. Несколько мгновений она пялилась на чудо и, наконец, выдала очень умную фразу:

— Откуда это?

Анюта засмеялась колокольчиком и пояснила неразумной взрослой:

— Светлячок — мой приятель. У тебя Луковка, а у меня Светлячок.

— А кто-нибудь о нем знает? — уточнила Ксюша, подходя ближе и присаживаясь возле лежанки.

— Нет. Ты же умеешь хранить секреты? — с самым серьезным видом спросила Анюта.

— Умею, — тут же закивала Ксюша, — Про Луковку тоже лучше никому не говорить, и про Тимку.

— Тимку? — удивилась девочка, и в ее глазах вспыхнул интерес.

— Идем, — наконец пришла в себя попаданка и, взяв девочку за руку, вывела на кухню, где у помывочной лохани уже давно занимался делом домовой.

— Здравствуй, Тимка! — поприветствовала мужичка девочка.

— И тебе не хворать! — совершенно не удивился домовой.

— Почему ты не удивлен? — возмущенно спросила Ксюша.

— Так у нее глаза зеленые, сразу видно — ведьма.

Ксюшу это утверждение возмутило, у нее тоже были глаза с зеленцой…

«Так, может, я сама себя в междумирье отправила, подальше от неверного мужа да капризных детей?» — осенила