Побег в сказку и свекровь в придачу - Елена Ха

class="p1">Собака будто поняла приказ двуногого и кинулась прочь, оглашая округу громким лаем. Ей вторили и другие псы, пробуждая сонную от летнего зноя деревню.

Ксюша же сняла с великана пояс и им же связала за спиной огромные руки.

— Руки-то я связала, а с ногами что делать? Очнется и удерет…

Осмотревшись, она решила заглянуть в сарай, что стоял рядом. Выглядел он вполне надежным сооружением.

— Эх, его бы туда дотащить и запереть, — подумала вслух Ксюша.

Она трезво оценивала силы своего нового тощего тела. Великана ей даже не сдвинуть. Поэтому находчивая попаданка решительно взяла веревку, которую нашла в сарае, и надежно связала ноги преступника от щиколоток до колен.

Аккуратно взяв на руки девочку, Ксюша побежала в трактир.

— Данила, Пелагея, беда! — крикнула она с порога и уложила Анюту на ближайшую лавку.

— Что опять стряслось? — недовольно проворчал Данила.

— Кто-то пытался похитить Аню. Возможно, это разбойники хотели воспользоваться отсутствием Трофима и взять его дочь в заложники, чтобы потом угрожать ему ее жизнью. Нужно позвать старосту и знахарку. Я не понимаю, что с Аней. Она вроде дышит, но в себя не приходит.

Пелагея за спиной мужа запричитала:

— Бедная сиротка. Без матери растет, да еще такая напасть…

Данила по-мужски собранно распорядился:

— Ты, Ксюша, беги к знахарке, я к старосте. Пелагея, ты присматривай тут за ребенком.

— Разбойник на заднем дворе на грядках валяется. Я его хорошо связала. Надеюсь, не убежит… — крикнула хозяину Ксюша на ходу.

Она знала, что Агриппина Аристарховна пошла к мельнику, поэтому устремилась к торчащим в небо лопастям в конце села. От волнения она быстро запыхалась, к счастью, ведьму она встретила на полпути. Та шла все с той же корзиной и недовольно поджимала губы.

— Беда! Агриппина Аристарховна, беда! — выдохнула Ксюша, подбегая к ведьме.

Она очень старалась отдышаться, но ведьма не дала ей времени. Пошла вперед с ворчанием:

— Что ж ты такая заполошная! Все у тебя беда. Никто не помер, значит, нет никакой беды.

— Аня… — выдохнула в спину ведьме Ксюша.

Агриппина Аристарховна замерла, спина ее напряженно выпрямилась, хоть сутулость и осталась. Она резко обернулась и потребовала:

— Говори! Что ты пыхтишь, как самовар! Говори! — прикрикнула на Ксюшу ведьма.

— Ее хотел какой-то огромный мужик похитить. К счастью, Буян вовремя его схватил за ногу. Я успела огреть гада лопатой. Но Аня, она будто спит, я ее тормошу, а она не просыпается.

Знахарка бросилась вперед, на ходу устроив допрос:

— Где она сейчас?

— Я ее в трактир отнесла. За ней Пелагея присматривает.

— Хорошо. Кровь, синяки есть?

— Нет… вроде… я не заметила, — растерялась Ксюша.

Ведьма бросила на нее недовольный взгляд на девушку, и та, наконец, высказала все, что кипело в ней с тех пор, как она увидела Анюту под мышкой у великана.

— Почему Трофим оставил дочь на целый день одну? Почему вы не сидите с внучкой?

— Не твое дело! — рявкнула Агриппина Аристарховна.

И Ксюша поняла, что попала своими вопросами в больную точку.

В трактире все так же было тихо. Пелагея сидела на лавке и напевала колыбельную. На ее коленях покоилась светлая голова девочки, ворчливая хозяйка осторожно гладила волосы, туго заплетенные в две косички, и всхлипывала.

Увидев знахарку, она жалостливо запричитала:

— Что ж это делается, Агриппина Аристарховна? Средь бела дня малое дитя, ни в чем не повинное, гробят. Неужто не осталось на этом свете у людей ничего святого?

— Успокойся! Хватит каркать! — рыкнула ведьма и опустилась на колени перед лавкой с внучкой.

Прощупав пульс, знахарка принюхалась, приоткрыла веки ребенка, всмотрелась в глаза и встала.

— Она спит. Ее опоили дурман-травой. Видимо, чтобы похитить. Отнесите ее домой, я с ней посижу.

— А почему раньше не сидела? — прищурившись, спросила Ксюша.

— Все ж знают, что воевода с матерью поссорился. Люто! Потому он ее к внучке и не подпускает, — уперев руки в бока, поведала Пелагея.

— Значит, девочка останется здесь. Я за ней присмотрю, — сделала вывод Ксюша.

— А ты кто такая, чтобы моей внучкой распоряжаться? — злобно прошипела ведьма, делая шаг в сторону Ксюши.

— Я ее спасла! — отрезала девушка и взяла Анюту на руки.

— Тебе некогда за ней следить будет! — рыкнула бабуля.

— Тебя тоже могут вызвать в любой момент, — парировала Ксюша, — Как там мельник, кстати? Жив?

— Да что с ним будет. Если бы Фома тебя выбрал в жены, ему бы точно плохо стало, а сестра твоя хотя и бедная, но покладистая да порядочная. Детей точно от мужа понесет.

Ксюша скрипнула зубами, развернулась и бросила через плечо:

— Вот и славно, иди отдыхать!

Анюту она отнесла к себе в чулан, да тихонько позвала Луковку.

— Присмотри за малышкой. Как очнется, позови… Хорошо?

— Конечно! — обрадовалась Лукерья. Было видно, что шишиморе в радость быть полезной.

И со спокойной совестью Ксюша пошла работать. Тут как раз староста вернулся с Данилой.

— Какой огромный мужик. Как медведь. Я думал, мы его не дотащим до сарая. Но теперь точно никуда не денется, — не без гордости говорил староста.

— Да, хорошо, что ты его все-таки не прибил, — поддакнул Данила.

— Его нельзя прибить, он наверняка из банды! — вмешалась в их разговор Ксюша, ставя перед старостой миску похлебки.

— Я помню, что ты наговорила. Потому и предложил оставить преступника Трофиму. Он воевода, пусть разбирается.

За такой разумный подход Данила тоже получил миску с похлебкой, а Ксюша удалилась за самоваром.

Когда она вернулась, рядом с мужчинами уже сидел молодой симпатичный парень. Он был рыжим, немного курносый нос тонул в веснушках. Ксюша и сама была рыжей, поэтому внешность незнакомца ей понравилась. Подойдя ближе, она еще и имя его узнала.

— Нет, Илья, ну ты сам посуди, средь бела дня воровать ребенка. Эти разбойники совсем распоясались. Я сегодня же напишу депешу в столицу. Пусть присылают нам усиление. Эту банду нужно поймать и прилюдно казнить, чтоб не повадно было! — возмущался староста.

— Так они, чего доброго, на село нападут, чтобы ограбить всех нас, — нагонял страху Данила.

Парень кивал, но было видно, что речи собеседников его не особо интересуют. Выглядел он каким-то потерянным.

— Чего тебе принести, Илья? — приветливо улыбнувшись, спросила Ксюша.

Парень поднял голову, удивление отразилось на его ярком лице, но тут же погасло. Ответил он буднично:

— Принеси мне хмеля и что-нибудь на закуску.

Ксюша убежала хлопотать на кухню, скоро туда же ввалился и Данила.

— Бедный Илья, — вздохнул он.

— Какой же он бедный? — усмехнулась Пелагея, замешивая тесто, — Его отцу принадлежит больше половины всех пахотных земель вкруг нашего села. Надежный хозяйственник. И сын в него пошел.