Побег в сказку и свекровь в придачу - Елена Ха

стояла хрупкая светловолосая девушка с огромными голубыми глазами, в которых плескалось отчаяние. Рядом вокруг нее бегал без устали мальчишка лет пяти, размахивая ивовой веточкой, на которой только на конце осталось три узких листочка.

— Я всех победю! Чудищу конец! — взвизгивал он.

— Не нужны нам работники, своих хватает, — буркнул Данила.

А Ксюше стало жалко свою конкурентку, она подошла к девушке, взяла за руку и усадила к ближайшему столу:

— Ты устала? Откуда идешь и кто такая будешь?

— Меня Аленкой звать, а это мой брат — Иванушка. Мы из соседней деревни. У нас недавно несчастье случилось, полдеревни выгорело, а мы с Ваней сиротами остались.

— Ох, бедные деточки, — всплеснула руками Пелагея, как раз вышедшая из кухни в поисках мужа, — Ксюша, чаю принеси.

Попаданка послушно кинулась исполнять поручение, еще и ватрушек с яблочным повидлом захватила, и свои любимые бутерброды с мясом быстро соорудила, искренне желая Аленке найти свой дом и защиту.

— У нас тетка под Новгородом живет, я решила к ней податься… Не знаю, поможет ли… — отвечала на расспросы хозяев девушка, когда Ксюша вошла в зал и поставила перед гостями самовар, чашки и тарелку с угощениями.

— Кровь не водица, подсобит, чем сможет. Правильно решила ты, — похвалила Пелагея и пододвинула к девушке тарелку.

Аленка, смущаясь, взяла бутерброд и сунула в руки брату, но тот сморщился и заявил:

— Хочу сладкого! А мед есть?

Как сестра ни уговаривала брата поесть мяса, тот ни в какую. Капризный мальчишка оказался.

«Видать, поздний ребенок, долгожданный, залюбленный! А сестре с ним теперь мучиться…» — вздохнула Ксюша, уж она-то теперь точно знала, как важно воспитывать детей.

Иван тем временем съел все ватрушки и мед с блюдечка, что принесла ему девушка с разрешения хозяйки. Аленка скромно пила чай да бутерброды ела, откусывая по маленькому кусочку.

— Спасибо, добрые хозяева, за прием, — поблагодарила она, когда съела все до последней крошки.

— Да ты не торопись, отдохни, путь у вас неблизкий, когда еще чаю горячего попить доведется, — советовала Пелагея.

Аленка с благодарностью посмотрела на хозяйку, но тут скакавший по залу Иван задел миску, в которой был мед, та упала на пол и раскололась.

— Ах, — всплеснула его сестра руками, и в ее больших глазах появились слезы вперемежку со страхом, — Простите…

— Это не я, — тут же заявил мальчишка, — Это домовой шалит!

Ксюша поискала глазами Тимку.

Мужичок появился рядом с Ваней и, грозно сдвинув брови, обратился к Ксюше:

— Врет, малец! Ни стыда, ни совести!

— Не перекладывай свои ошибки на других, — уперев руки в боки, с осуждением сказала Ксюша Ване.

— А ты мне никто, чтобы учить, — показав язык, объявил мальчик.

Аленка стала белее первого снега:

— Простите его, маленький совсем, не понимает, что творит. Мы пойдем.

Она торопливо схватила брата на руки и поспешила к выходу.

— Намучается она с ним, — вздохнула Пелагея и строго сказала работнице, — Прибери.

— Жаль девицу, она хорошая, — проворчал Тимка, помогая своей любимой Ксюше отмывать остатки меда от пола, — Надо мальчонку уму-разуму научить. И я знаю, кто в этом поможет…

Тут домовой хитро сощурился и исчез. Но попаданке некогда было задумываться о странных словах своего верного помощника, в трактир пришел новый посетитель, им оказался Илья. Шел он заплетающейся походкой, натыкаясь на все столы, вид у него был потрепанный, будто он всю ночь не спал, а пил хмель крепкий.

Стоило парню встать рядом с Ксюшей, она ощутила неприятный запах перегара, увидела красные опухшие глаза и все поняла без слов. Но Илья держать в себе обиды не стал, громко и невнятно крикнул:

— Ведьма ты, Ксана! Зачем отправила меня к Глаше? Знала же наверняка, какую правду я узнаю. Как теперь жить-то? Тошно мне…

И на пол полетел самовар, который Ксюша не успела убрать со стола. Хорошо, что тарелку, чашку и осколки миски она держала в руках.

Из кухни выбежал Данила и с охами кинулся к Илье:

— Ох, что ж это делается, еще утро, а ты уже навеселе. Илья, иди домой, пока дел не натворил.

Хозяин шустро схватил парня за плечи, развернул и начал подталкивать к выходу.

— Это все ты, ты виновата! — кричал несчастный влюбленный, — Не видать тебе счастья, ведьма!

Когда Данила закрыл за разбушевавшимся Ильей дверь, Ксюша осела на ближайшую лавку.

— В чем ты виновата? — скрестив на груди руки, спросил Данила, вставая над расстроенной работницей.

— Я его вчера отправила откровенно поговорить с Глашей. Ну и вот результат… — глотая слезы обиды, призналась Ксюша.

Она ведь просто помочь хотела. И в чем она виновата? Не она же изменяла хорошему парню…

Данила вздохнул:

— Не бери в голову. Проспится, еще прощения просить будет. Курники проверь.

Ксюша ушла на кухню. Вынула из печи готовый пирог и стала помогать Пелагее варить похлебку, густую, наваристую. Но тут в тишине трактира раздался веселый голосок Анюты:

— Ксюша, где Ксюша, дядя Данила?

Попаданка не стала ждать, когда за ней придут, кинулась к девочке сама. Она искренне жалела эту милую малышку, такую разумную не по годам, оставшуюся без любви матери. От бессердечного отца-чурбана ласки не дождешься, как и от бабки-ведьмы. Стоило Ксюше выскочить из кухни, она замерла столбом, потому что Анюта сидела на руках отца. Тот нежно улыбался малышке, грубые черты лица мужчины смягчились, глаза лучились любовью. В этот момент он был красив, и взрослая, умудренная жизненным опытом попаданка залюбовалась этой картиной, замерев с открытым ртом.

— Ксюша, — заметив свою спасительницу, воскликнула девочка и протянула свои ручки навстречу.

— Доброе утро, — покраснев под внимательным взглядом воеводы, поздоровалась девушка и взяла Анюту на руки, прижала к себе, погладила по светлой макушке, — Как ты, милая?

— Все хорошо. Папа рядом, — с гордостью посмотрев на отца, ответила малышка, — А мы тебе подарок принесли!

— Мне?.. — почему-то испугалась Ксюша.

Только подарков воеводиных ей не хватало.

— Ты спасла мою дочь. Я в неоплатном долгу перед тобой, — спокойно пояснил Трофим, — Прими в благодарность.

И протянул растерявшейся девушке мешочек. Ксюша поставила Анюту на пол и дрожащими руками развязала его, заглянула внутрь. Там были бусы из бирюзы. Красивые, тонкой работы, а главное, они идеально подходили под цвет небесных глаз девушки. Она достала подарок и с восторгом рассматривала в тусклом свете.

— Нравится? — радостно спросила Анюта.

— Очень! — выпалила Ксюша и тут опомнилась, посмотрела на Трофима, следящего за ней с нечитаемым выражением лица, — Но я не могу принять подарок. Это слишком дорого.

— Обидеть хочешь? — нахмурился воевода, — Норов показываешь?

В груди Ксюши поднялась буря возмущения. Она уже хотела высказать наглому, самовлюбленному