Как развестись с драконом и не влюбиться - Анна Ланц

— А ты слышала, чтобы коконы использовали в качестве нити? Или что-то о шелке?

Марфа покачала головой.

— Нет, никогда такого не слыхивала.

Я прикусила губу. Конечно, ее ответ ничего не доказывал. Марфа — простая старушка, всю жизнь проходившая в грубых льняных платьях. И то, что она не знает о шелке, не означало, что в этом мире его нет.

Марфа что-то еще рассказывала, о том, что тутовник раньше стригли невысокими кустиками, так что получались целые зеленые аллеи и тенистые дорожки. Но то было давно. Заброшенные кусты быстро вытянулись в настоящие деревья, а потом на них и завелись «проклятые черви».

После обеда я решила прогуляться до деревеньки. Я осторожно пораспрашивала про шелк у местных торговцев. Но люди лишь удивленно поднимали на меня глаза, да пожимали плечами.

— Никогда такого не слыхали, — отвечали они.

Чем больше я слышала таких ответов, тем сильнее внутри разгорался огонек. Вот оно! Настоящая возможность.

Если никто не знает про эту ткань, значит, я могу стать первой, кто ее создаст. Легкую, струящуюся, блестящую.

Планы уже роились в голове, когда я вспомнила, зачем еще пришла в деревню.

Заказала еды, — пусть будет про запас, — купила лестницу — как без нее в хозяйстве? — да пару ведер черной краски и попросила мальчишку-доставщика принести все это в поместье.

Напоследок выпив ароматного чая с румяной булочкой, я вернулась домой. Там я решила не сидеть без дела.

Пусть я еще не знала точно, существует ли в этом мире шелк, — все же жители маленькой деревушки могли быть не в курсе, — сбор коконов показался мне делом разумным.

Даже если где-то такие нити использовались, от моих запасов хуже не станет.

Материала вокруг было предостаточно: ветви гнулись под тяжестью белых коконов.

Но тут же в голове встала непростая дилемма. Из документального видео я помнила, что коконы бросают в горячую воду, убивая гусениц внутри.

Мысль об этом вызывала во мне отвращение. Они ведь живые. Крохотные труженики, которые старательно прядут свое жилье. Мне не хотелось становиться их палачом.

Я задумалась. Гусеницы ведь продолжают плести, пока не превращаются в бабочек. Значит, нить в коконе лишь крепнет и нарастает. Но если ждать слишком долго, они прогрызут себе выход, и нить пропадет.

Тогда в голову пришла мысль — использовать магию. Я дождусь момента, когда кокон будет готов, но гусеница еще не успеет выбраться, и аккуратно, перенесу ее изнутри наружу. Так и кокон останется целым, и жизнь маленького шелкопряда будет спасена.

С этой мыслью я принесла из кладовой несколько больших корзин и осторожно принялась собирать коконы. Сначала те, что висели на уровне глаз и те, до которых можно дотянулся рукой.

Каждый кокон приятно шуршал, когда я опускала его в корзину.

Набрав полную, я отнесла ее в поместье и, выбрав просторную комнату, постелила широкое полотно и начала выкладывать свой улов.

Белоснежные овалы ложились рядами. Словно маленькие жемчужины, собранные в длинные гирлянды. Коконов было так много, что вскоре ткань покрылась мягким, переливающимся ковром.

Казалось, я смотрю не на гусеничные домики, а на драгоценное сокровище, обещающее богатство и новые возможности.

День за хлопотами пролетел незаметно, я даже не заметила, как солнце начало опускаться за горизонт. Уставшая, я поднялась к себе, и тут меня ждало настоящее потрясение.

Скинув платье, я замерла. Та самая строчка на животе, с которой я почти смирилась, перестала быть единственной. Теперь мое тело было исписано вязью. Ровные строки покрывали меня, словно я живой лист пергамента.

Они шли по рукам, оплетая кожу до самых запястий, спускались на ноги, поднимались по спине и грудной клетке.

На животе их было особенно много, будто чья-то невидимая рука никак не могла остановиться.

— Что со мной, Габи? — прошептала я и дрожащими пальцами провела по узорам.

Котокрыл, который усердно вылизывался у меня на кровати, отвлекся от своего важного занятия. Его глаза сверкнули зеленым.

— Мяу, — равнодушно протянул он, вновь возвращаясь к своему делу.

— Легко тебе говорить, — недовольно пробормотала я. — А я бы не была так уверена, что все это ерунда.

Ясно одно — эта вязь связана с ритуалом и с внезапно появившейся магией. Но что они значат? Чего мне ждать дальше? Вдруг и мое лицо покроется этими надписями?

Может, стоит прекратить использовать магию?

Мысль была разумной. И все же я колебалась.

Перестать использовать дар было жаль. Слишком жаль. Я уже успела ощутить, насколько магия облегчает жизнь. Сколько планов, связных с ней, успела построить.

И все же страх и сомнения во мне оказались сильнее. Решено: никакой магии, пока я не выясню, что значат эти строки.

Но ложась спать, я и не знала, что мое решение не продержится и нескольких часов.

Ночью меня разбудил Габи, он надрывно мяукал, стаскивая одеяло.

— Габи, ну что еще? Сейчас не время для игр. — Простонала я, переворачиваясь на другой бок.

Краем глаза успевая отметить, что за окном стоит густая, непроглядная тьма, и единственное, чего мне хотелось, — это снова провалиться в сон.

Но котокрыл не сдавался. Он то запрыгивал на кровать, то спрыгивал вниз, вновь тянул одеяло, бил крыльям и издавал отчаянные звуки.

— Да в чем дело? — в конце концов, не выдержав его напора, я села. Зевнула и прислушалась.

В доме тишина. Ни шороха, ни подозрительных звуков. Все казалось спокойным. Но что-то все же было не так…

Не до конца проснувшийся разум не сразу вычислил, что же это…

Запах. Наконец, я осознала, из-за чего спина покрылась тревожным липким потом. Втянула воздух полной грудью и замерла. Пахло дымом.

— У нас… что, пожар? — испуганно прошептала я.

— Мяу!! — громко ответил Габи, довольный тем, что я поняла его тревогу. Он уже нетерпеливо летал возле двери, явно призывая меня действовать быстрее.

Я подскочила с кровати и, не думая ни о тапочках, ни о халате. Босиком, в одной ночной сорочке бросилась за котокрылом.

Поместье погрузилось в темноту, лишь местами сквозь распахнутые двери в коридор просачивался холодный лунный свет.

Несмотря на то, что я заплатила за электричество, его еще не подключили. И теперь помощь Габи оказалась по-настоящему бесценной. Я не металась в темноте по дому, в поисках пожара, а просто доверилась ему и бежала следом.

К моему удивлению, Габи вывел меня на улицу. И там передо мной предстала страшная картина.

Сбоку поместья вверх поднимались языки огня. Каменные стены держались, но горел плющ, оплетавший угол.

Пламя