ЭнергоМорф I. Неофит Ци. - Максим Балашов

он потратил буквально пару мгновений, просто пробежав по строчкам взглядом. Дальше пошло ещё стремительнее — он просто бросал беглый, почти небрежный взгляд на текст и тут же, с фотографической точностью, его запоминал — причём весь, до последней запятой, до каждого юридического оборота. Не прошло и тридцати секунд, как он закрыл последнюю страницу. По снисходительной ухмылке блондина Сергей понял, что тот решил, будто весь этот цирк он устроил только для того, чтобы «сохранить лицо» и не пасть уж совсем низко, а читать договор по-настоящему и не собирался.

Однако реальность была куда невероятнее: Сергей не только запомнил весь текст от корки до корки, он ещё и мгновенно, с лёгкостью разобрался во всей этой заумной юридической тягомотине, хотя раньше считал, что составление и анализ договоров — не самая сильная его сторона, а в хитросплетениях юридических терминов он не рубил от слова «совсем». А тут — раз — и его мозг, словно мощный процессор, проанализировал и понял всё, что там было написано. А самое главное и пугающее, он с кристальной ясностью осознал, что его компанию в этом документе хотят конкретно, по-крупному, так нагнуть, что мало не покажется.

— И долго мы будем вас ждать, молодой человек? Мне ещё сегодня нужно попасть на семейный обед, — сухой, как осенний лист, голос нотариуса вырвал Сергея из стремительного потока мыслей.

— Простите, мне что-то резко стало не по себе, — пробормотал он, прикладывая руку ко лбу с наигранной слабостью. — Наверное, сахар в крови упал… Я отлучусь буквально на минуту в уборную, приду в себя.

С этими словами он пулей вылетел из переговорной, успев в последний момент мельком заметить смесь непонимания и раздражения на лице «сиськотряски».

Держа телефон у уха дрожащей рукой, Сергей слушал длинные, будто бесконечные гудки вызова и мысленно молил всех известных и неизвестных богов, чтобы Юрий Борисович не обманул его тогда, дал реальный, а не дежурный номер и сейчас, в это раннее субботнее утро, смог или захотел взять трубку. В такие часы люди его уровня, скорее всего, не обрадуются звонку от мелкого сотрудника собственной же компании, причём даже не из центрального офиса.

— Алло, Карцев у аппарата, слушаю вас, — прозвучал наконец в трубке строгий, собранный и удивительно звучный для его возраста голос.

— Юрий Борисович, вас беспокоит Сергей Кравцов, менеджер из отдела, которым руководит ваш сын, — почти выпалил он, запинаясь. — Извините, что отвлекаю вас в такое… время.

— Пожалуйста, покороче, молодой человек, опустим все эти ненужные церемонии и фразы, — без раздражения, но твёрдо прервал его Карцев-старший. — Говорите суть.

— Я сейчас нахожусь в офисе на заверке одного договора с крупной транспортной фирмой по перевозке ценных и опасных грузов, — затараторил Сергей, чувствуя, как время неумолимо утекает. — Речь идёт о страховании серии рейсов с очень дорогими компьютерными чипами. Дело в том, что заверяю его я и ещё один, если честно, не самый… компетентный сотрудник договорного отдела.

— И что в этом странного? — голос Карцева-старшего оставался ровным, но в нём появилась лёгкая сталь.

— Ознакомившись с текстом договора, я понял, что нас хотят очень крупно и цинично поиметь, — Сергей говорил быстро, почти шёпотом, боясь, что его услышат из переговорной. — Согласно их же условиям, они могут отправить совершенно пустую фуру, а по приезде в пункт сдачи просто объявить о пропаже всего груза. И даже водителя обвинить не удастся, так как фура по договору не опечатывается нашим агентом при отправке, да ещё и догружается в нескольких промежуточных пунктах, о которых мы не имеем права получать данные. Юрий Борисович, речь идёт о страховой сумме в несколько сотен миллионов рублей, я бы не хотел быть хоть каким-то винтиком в такой афере. А что мне показалось самым странным, так это то, что подпись Игоря Юрьевича уже стоит под этим документом. И ваш юридический отдел пропустил эту откровенную ересь, завизировав договор.

— Вот малолетний сукин сын… отоварить меня решил втихую! — в трубке на секунду воцарилась тишина, а потом раздался сдавленный, яростный рык. — Там, наверное, и страховые выплаты в случае чего растянуты на несколько лет по условиям договора, я правильно понимаю?

— Да, совершенно верно, — подтвердил Сергей, — именно так и прописано.

— Слушай меня внимательно, Серёжа, и запомни раз и навсегда, — голос Карцева приобрёл командные, чёткие интонации. — Сейчас ты заходишь в переговорную, спокойно и аккуратно берёшь оба экземпляра договора со стола, показывая вид, что собираешься их подписывать. Потом — руки в ноги, и валишь оттуда пулей, немедленно покидаешь здание офиса. Я уже выезжаю и буду в городе через пару часов. Ты всё понял? Не подведи меня, Кравцов.

Завершив звонок, Крас почувствовал, как у него предательски трясутся руки и участилось дыхание, словно он только что пробежал стометровку. Он не до конца осознавал, что только что совершил. Откуда взялось это острое предчувствие и твёрдое, почти инстинктивное решение не ставить свою гибельную подпись на этих подложных бумагах? А главное — как он смог так быстро и глубоко понять, что договор — полное, беспросветное говно? Если бы что-то пошло с тем грузом не так, а он был почти уверен, что «товар» благополучно не доехал бы до места назначения, в лучшем случае его бы уволили, а возможно, и что-то похуже могли предпринять — за такие-то деньги люди могут и пропасть внезапно, без следа. Ещё раз мысленно прокрутив текст договора в голове, Сергей с леденящей ясностью понял, что он и Лёха — натуральные, идеальные козлы отпущения, так как они ставили последние подписи и выступали не формальными, а истинными гарантами от компании. Горыныч, скорее всего, легко бы отмазался, сославшись на их «самоуправство», а человек из юридического отдела, завизировавший документ, пропал бы так же внезапно, как и он с договорником. От этих мрачных мыслей ему стало ещё хуже, и совсем не хотелось возвращаться в комнату переговоров, где его ждали эти хищники в дорогих костюмах.

Собрав волю в кулак и сделав несколько глубоких вдохов, Сергей всё же заставил себя проследовать обратно в «аквариум», где, судя по нарастающему нетерпению на лицах, его уже заждались эти ряженые, но оттого не менее опасные клоуны.

«И проститутку эту, к гадалке не ходи, притащили исключительно для отвода глаз, — ядовито размышлял он, — а вот отвести от неё глаза ой как сложно.