ЭнергоМорф I. Неофит Ци. - Максим Балашов

В самом скверном, подавленном расположении духа Крас неспешно побрёл на работу. Как назло, на улице стояла замечательная, просто идеальная летняя погода. Выйдя из подъезда, Сергей с горечью понял, что сегодня будет невероятно сложно сфокусироваться на предстоящей важной встрече — всё его существо рвалось на свободу. Утреннее, ещё не обжигающее солнце ласково щекотало его лицо, лёгкий, игривый ветерок не давал запариться в костюме — настоящий рай для пляжного отдыха, а не для унылого офиса.

До офиса он добрался без каких-либо приключений, да и откуда им было взяться в субботу с утра! Город казался вымершим, лишь изредка встречались одинокие такси, везущие сонных пассажиров по неотложным делам. Обычные же люди, пользуясь редкой хорошей погодой, массово ринулись за город — на дачи или просто отдохнуть на природе, создавая на выезде из города привычные километровые заторы. Эта идиллическая картина всеобщего бегства от рутины ещё ниже опустила и без того низкую планку настроения Сергея.

Поприветствовав кивком сонную охрану на входе в здание нового торгово-развлекательного центра, он поднялся на лифте на свой родной, до тошноты знакомый восьмой этаж. На работе Сергей проводил в последние годы гораздо больше времени, чем дома или где-либо ещё, — эта мысль всегда вызывала в нём горькую усмешку.

Подумав об этом, Крас вдруг с неприятной ясностью осознал, что одна только сумма аренды данного помпезного помещения в месяц превышала несколько его годовых окладов. От этой внезапной, унизительной арифметики ему стало физически гадко и горько на душе, словно он проглотил комок ржавых гвоздей.

«Что-то часто я стал считать чужие деньги, словно старушка-скряга у банкомата», — внезапно и с досадой подумал он. Отворив тяжёлые створки дорогой стеклянной двери и пройдя внутрь просторного, продуваемого кондиционерами помещения, разделённого безликими мобильными перегородками на стандартные рабочие ячейки, Сергей вдруг снова, уже знакомым холодком, почувствовал на своей спине пристальный чужой взгляд. Он резко, почти инстинктивно развернулся, но за ним никого не было — лишь ряд пустых кресел и мерцающие мониторы. Свалив всё на последствия ночного кошмара и расшатанные нервы, он уже направился к своему столу, как услышал за спиной тихий, но отчётливый шорох. Сердце ёкнуло, и, сильно разволновавшись, он снова стремительно развернулся, будто застигнутый врасплох.

В этот раз перед ним стоял Алексей Кириллов — молодой, вечно невыспавшийся сотрудник договорного отдела их же фирмы.

— Привет, Кравцов, смотрю, и тебя, значит, припахали сегодня выполнять непосредственные обязанности нашего бессовестного руководства? — С лёгким, товарищеским укором проговорил Алексей, поправляя галстук, висевший криво.

— Здорово, Лёха, — кивнул Сергей, стараясь скрыть лёгкую дрожь в руках. — А ты почему не на пляже с бутылочкой холодного пивка или чего покрепче, раз день такой удачный?

Окинув взглядом собеседника с ног до головы, Крас сделал мгновенные и неутешительные выводы. Красные, словно у кролика-альбиноса, от недосыпа глаза и стойкий, едкий запах перегара, пробивавшийся сквозь дешёвый одеколон, ясно выдавали вчерашние алкогольные возлияния Алексея. Его чёрный, сильно помятый костюм, висящий мешком, кричал о том, что одевали его впопыхах, в полубреду. Эта картина покоробила щепетильного в плане аккуратности Сергея до глубины души. Коллега выглядел так, будто его вчера кто-то съел, не переварив, торопливо высрал и в таком виде отправил прямиком на работу. Хотя, если честно, так он выглядел почти постоянно, а потому и был закономерным изгоем в их пафосной организации. Инстинктивно отойдя на пару шагов, подальше от алкогольного амбре, Сергей с неохотой продолжил беседу, которой в глубине души предпочёл бы избежать любой ценой.

— Да потому! Так же, как и тебя, заставили пахать в законный выходной — безрадостно объяснил Алексей, широко зевнув. — Подрядили проверить какой-то важный договор с крупной транспортной фирмой по перевозке особо опасных грузов. Но ты не переживай, не робей, всё должно закончиться очень быстро. Договор мне ещё вчера вечером положили на стол с уже готовой резолюцией юридического отдела, нам нужно только подписать его в присутствии нотариуса и заказчика, подтвердив тем самым факт свершившейся сделки. Сейчас мельком гляну условия, через полчаса должен появиться представитель фирмы, пару росчерков — и мы оба поедем заниматься более важными и, главное, приятными делами.

Последние слова Кириллова сильно, до спазма в желудке, напрягли Сергея: Лёха был известен тем, что не особо силён в договорной работе и мог запросто проглядеть какую-нибудь критическую мелочь. Настораживал именно тот факт, что все бумаги были уже полностью готовы и даже заранее заверены юридическим отделом, — это пахло какой-то спешкой или, что хуже, подставой.

«Хотя мне-то какая, в сущности, разница? Моё дело маленькое и сугубо техническое: мне нужно всего лишь поставить свою ни на что не влияющую закорючку и тем самым формально заверить договор как сотрудник отдела менеджмента, а после — катить с ветерком на берег водохранилища, подальше от этой конторы».

— Ты бы, Лёх, пошёл для начала в уборную, причесался, умылся холодной водой, по возможности привёл себя хоть в какой-то божеский вид, — с искренней тревогой посоветовал Сергей. — А то придут сейчас эти большие, серьёзные дяди и тёти, посмотрят на тебя с твоим перегаром и помятым видом, скажут: «Это что за чучело такое? Не будем с таким договор подписывать!», а Горыныч нам потом за это головы поотрывает, причём в прямом смысле…

— Не оторвёт, успокойся! — отмахнулся Алексей, беспечно махнув рукой. — Это же его личные клиенты, причём очень личные! Не сцы в компот, он сам лично заверил, что всё будет тип-топ, без сучка и без задоринки. Они уже согласны со всеми нашими условиями, осталось только формально подписать, вот и вся работа.

Этот факт — личное участие Горыныча — в очередной раз заставил Краса внутренне насторожиться и задуматься о возможном подвохе. Игорь Юрьевич Карцев, или Горыныч, как его звали за глаза сотрудники за его паршивый и невыносимо склочный характер, был сыном того самого Юрия Борисовича, директора всего отдела центрального округа. Такое выгодное родство и блат давали ему привилегию не работать от слова «совсем». В силу этого он редко когда утруждал себя личным ведением договоров или работой с клиентами. Максимум, на что Горыныч был способен, — это гонять своих подчинённых в хвост и в гриву, толком не понимая, за что он их конкретно песочит, так как был абсолютно некомпетентен в страховых продуктах. Все служебные записки и взыскания приходили к нему из других, более осведомлённых источников, ему же только и оставалось, что наорать на очередного «виноватого» подчинённого и с