ЭнергоМорф I. Неофит Ци. - Максим Балашов

грубыми, глубокими морщинами, каждая из которых, казалось, хранила память о веках. Острый, выступающий подбородок намекал на несгибаемую, могучую волю старца. Скулы настолько мощные и резко очерченные, что казалось, будто они выкованы из закалённой стали, а ярко выраженные, нависающие надбровные дуги подчёркивали общую худобу и аскетизм незнакомца. Об этом же красноречиво говорили впалые, почти высохшие щёки и длинный, прямой, как клинок, нос. Его волосы, словно молочный водопад, плавно спускались мелкими, тонкими прядями по плечам — они были не седыми от возраста, а именно молочно-белого, приятного для глаз, тёплого оттенка, словно шёлк. На голову надет остроконечный колпак, на вид сшитый из очень плотного суконного материала, точь-в-точь как у магов на картинках в старых детских книгах. Тонкие, почти бескровные губы охватывали чубук огромной, причудливо резной трубки, из которой поднимался тягучий сизый дымок, пахнущий пылью и древностью.

«Гэндальф? Ты ли это, старый бродяга? Вот это меня конкретно колбасит! — в очередной раз, с истеричной иронией, пронеслось в голове Краса. — По всей видимости, те сосиски были сильно просроченными, либо пиво прокисло, раз такие яркие глюки наяву приходят. Так это ты, старый пердун, пугал меня так, что я чуть коня не двинул от страха?»

— Заткнись. Ты недостоин даже думать обо мне в подобном ключе, — раздалось в сознании Краса, и голос звучал так, будто кто-то провёл наждачной бумагой по его извилинам.

«Оба-на, да он ещё и мысли, походу, читает, вот мурло древнее и всесильное! — засуетилось сознание, пытаясь ухватиться за хоть какую-то логику. — И как мне теперь быть? Я же не могу просто взять и перестать думать о нём, ведь он же сейчас — единственное, о чём вообще можно думать в этой чёртовой комнате, кроме собственного голого зада и шевелящихся стен!».

Вдруг Сергей почувствовал, как на него обрушилось невыносимое, всесокрушающее давление, сжимающее всё тело и проникающее прямо в разум. Его одновременно начало сдавливать снаружи, будто в гигантском прессе, и выворачивать изнутри, словно кто-то запустил руку в нутро и принялся перемешивать органы. Парень ощутил, настолько чудовищную, физическую боль, что казалось, вот-вот глаза вылезут из орбит и кровь брызнет из каждого отверстия. И это лишь начало. На ментальном, душевном уровне он ощущал не менее «приятный» и разносторонний букет: тоска, всепоглощающее уныние, слепой гнев, ярость, безнадёжность, чёрная депрессия, злость, полная беспомощность и ещё целый спектр губительных эмоций, смешанных в одном флаконе и вылитых на него в один миг. Вот это было на самом деле ужасно и невыносимо! Он мгновенно понял, что существуют в мире вещи и ощущения куда страшнее самой жестокой физической боли.

«А ведь это именно он, старый хрыч, обеспечил меня „удовольствием“ по полной программе», — ни на секунду не усомнился в своих мыслях Сергей, чувствуя, как сознание вот-вот расползётся по швам.

— Ну что, теперь не так весело и развязно? — раздался в разуме ледяной, насмешливый голос. — Может, ещё хочешь поиздеваться над моей внешностью или почтенным возрастом? Ничтожество!

Крас попытался что-то мысленно ответить, сформулировать хоть какую-то мысль, но все идеи в голове путались и рвались, как клубок ниток, с которым решил поиграть неутомимый озорной котёнок. Он не мог собрать и двух слов в когерентную фразу, хотя все фразы, произнесённые могучим незнакомцем, отпечатывались в сознании с кристальной чёткостью и воспринимались как абсолютные, прописные истины, не требующие доказательств.

Старик, не спеша, поднялся из-за стола и плавно двинулся по направлению к Сергею. Одет он был в длинную, до пола, мантию серого, как пепел, цвета с откинутым на спину капюшоном, подпоясанную широким белым поясом, украшенным замысловатыми резными золотыми накладками. По ткани приглушённо поблёскивали вышитые серебряными нитями непонятные, извилистые узоры и архаичные символы. Создавалось полное впечатление, что они живут своей собственной жизнью — они едва заметно светились изнутри, то вспыхивая тусклым светом, то почти полностью затухая. Одеяние оказалось настолько длинным, что полностью скрывало ноги, и разглядеть, что под тканью, не имелось ни малейшей возможности.

«Ну что ж, фигура, по крайней мере, гуманоидная, если только у него не четыре ноги, хе-хе».

Незаметно для самого себя, Крас снова начал ясно и отчётливо мыслить, будто тяжёлый пресс с его сознания внезапно сняли. Продолжая пристально, с болезненным любопытством рассматривать своего оппонента, он уставился на его лицо. И как только взгляд добрался до глаз старика, в мозгу что-то щёлкнуло, и он с предельной ясностью понял:

«ВОТ ЭТО Я ПОПАЛ!»

Хоть он и находился на расстоянии более десяти метров от старика, хватило одного-единственного, мимолётного взгляда, чтобы осознать всю бездну своего заблуждения: перед ним стояло очень непростое и невероятно могущественное существо, и человеком его назвать теперь было трудно. Его глаза — нечто невообразимое! Сергей даже не мог определить, какого они были цвета — казалось, в них растворили целую вселенную со всеми её туманностями, звёздами и чёрными дырами. Краса охватил первобытный, животный страх! Сфокусировав взгляд на глазах старца, он интуитивно понял, что если сейчас же не отвернётся, то они затянут внутрь себя всю его сущность, всю душу, и будут очень долго и мучительно её переваривать, причём хозяин вселенских очей этого даже не заметит, как человек не замечает, что проглотил крохотную мошку.

Старец, не проявляя ни малейшей спешки, плавно двинулся в сторону стоящего на коленях человека. Казалось, он даже ногами не двигал, а как бы парил в нескольких сантиметрах над полом, дабы не испачкать своё драгоценное, мерцающее одеяние.

Сергей и не заметил, как его тело и разум пришли в норму, как будто мгновение назад с ним не происходило ничего паршивого и мучительного — ни боли, ни ужаса. Он снова мог рационально мыслить и оценивать ситуацию.

«Нет, ну всё же это сон, и пора бы уже, черт побери, просыпаться», — отчаянно, почти молитвенно подумал он.

— Сколько раз тебе можно повторять, ничтожный червь, что это не сон, и ты не спишь⁈ — пророкотал в его черепной коробке голос, от которого зазвенело в ушах.

Сергей не понимал, а старик ли это говорит? Он так боялся даже на миллиметр поднять взгляд на его лицо, и снова утонуть в тех вселенских глазах.

— Тогда… где я нахожусь? — промямлил он испуганно и подобострастно, будто школьник младших классов, зажатый в углу туалета старшеклассниками.

— А вот это уже гораздо более хороший и разумный вопрос, — прозвучало в ответ, и в голосе сквозил намёк на саркастическое одобрение. — Но ответа на него ты