ЭнергоМорф I. Неофит Ци. - Максим Балашов

Сергей не знал и не догадывался, что это самое желание — продать душу — было до ужаса реально и выполнимо, стоило лишь вмешаться могущественным, древним сущностям, вечно наблюдающим за миром из вечного мрака. Но до сих пор, они оставались глухи к его мысленным стенаниям! Видимо, не таким уж и сильным, не таким отчаянным был его мысленный посыл. Ведь в самой глубине души, на самом дне, он всё же презирал и ненавидел подобный пустой, показной образ жизни, презирал всей своей затравленной, но не до конца сломленной сущностью.

Крас просидел так в полудрёме до глубокой ночи, пока глаза не начали предательски слипаться от накопившейся усталости, а веки стали тяжёлыми, словно свинцовыми. Он почти уснул, а когда раскрыл глаза, понял, что, во всём виновато то самое пиво, которое как-то незаметно, испарилось, оставив после себя лишь пустые бутылки и тяжёлую голову… Внезапно, сквозь алкогольную пелену, он с трудом вспомнил, что завтра рано утром ехать на ненавистную работу. И естественно, иметь хоть сколь-нибудь свежий, человеческий вид. По словам начальства на субботу намечалась важная встреча. Сергей, сгоряча ругнувшись, решил, что пора закругляться и готовиться ко сну.

Он привычным движением разложил любимый, а по правде — потому что другого попросту не было, видавший виды, просевший диван, застелил его чистым, но до белизны застиранным бельём и с облегчением улёгся на единственную удобную подушку, накрывшись с головой старым, но тёплым и уютным одеялом.

Погода за окном стояла типично летняя, а ночи тёплые, даже душноватые — середина июня как-никак, одеяло совсем не требовалось, но всё же с ним, под его тяжестью, он чувствовал себя гораздо уютнее, спокойнее и защищённее, словно прячась от всего мира в маленькой, мягкой крепости. Закрыв глаза и глубоко, с наслаждением вздохнув, Сергей медленно погрузился в беспокойный, но такой желанный сон.

В тот последний миг ясного сознания он ещё не знал и не мог предположить, что с этой самой ночи его серая, унылая жизнь очень скоро и навсегда изменится — причём самым крутым, непредсказуемым и пугающим, а возможно и чарующим образом.

Глава 3

Спустя немного времени.

Сергей резко открыл глаза от навязчивого, неприятного чувства, что у него очень сильно, до мурашек, затекли обе ноги. Вот только он никак не мог понять, как это вообще могло произойти, ведь он заснул, лёжа на своём мягком и в целом удобном диване.

Увиденное, вернее — осознание своего положения, повергло Краса в настоящий, глубокий шок! Он буквально, физически ощутимо пришёл в ужас, осознав, в какой противоестественной и унизительной позе сейчас находится. Стоя на коленях и опираясь пятой точкой на собственные пятки, с опущенным на грудь подбородком, он уставился на своё внушительное, массивное пузо. В голове в очередной раз, автоматически, проскользнула идиотская мысль, что не помешало бы ему наконец-то похудеть, так как даже из этого ракурса он не видел ни пола, ни, что печальнее, собственного мужского достоинства.

«Мать твою, да я же полностью голый! — панически пронеслось в голове. — А где это я, собственно, нахожусь?» Немного подняв взгляд, Крас увидел, что сидит на абсолютно ровной, идеально гладкой, антрацитово-чёрной поверхности, уходящей в темноту. Потрогав пол на ощупь рукой, он с удивлением понял, что хоть тот и кажется визуально глянцевым, но всё же имеет едва заметный шероховатый верхний слой.

«Клёво, матовый и ровный, наверно, чтобы не скользить, — мелькнула успокаивающая, бытовая мысль, пытаясь найти логику в абсурде. — А то я уж думал, тут на коньках кататься можно». Несмотря на то, что пол выглядел и должен был быть леденяще твёрдым и холодным, он на ощупь оказался приятно тёплым и ощущался как упругая, живая поверхность. — Как такое вообще возможно? Ведь это противоречит всем законам физики!'

Внезапно, словно озарение, Сергей осознал, что он, вообще-то, должен спать и всё это ему наверняка только снится. Настроение от здравой догадки немного поднялось, первоначальный, леденящий ужас отступил, сменившись любопытством. Давненько ему не снились настолько яркие, детализированные и отчётливо реалистичные сны.

Единственное, чего Сергей не понимал — почему он может так легко, свободно и ясно мыслить? Во снах обычно всё наоборот: не понимаешь, что происходит, что нужно делать и куда бежать? А бежится всегда, как в густой патоке, ой как тяжело, и маньяк или монстр обычно оказывается гораздо быстрее и проворнее. А тут — захотел подумать о чём-то — и легко подумал, захотел — и подвигал рукой или покрутил головой. Ногами он пока не рискнул двигать — так как они всё ещё были пронизаны противными, колющими мурашками, или ему это только казалось, но ощущения были до крайности неприятные и навязчивые.

Окинув медленным, внимательным взглядом стены помещения, Сергей почувствовал, как в очередной раз по его спине пробежал противный, лёгкий холодок, граничащий с отвращением. Он даже не смог сразу понять, из чего именно они сделаны. В голове всплыла старая, полустёртая картинка человеческого тела в разрезе, из школьного учебника по биологии, где детально изображены переплетения мышечных волокон. Структура стен комнаты была до жути похоже именно на то изображение человеческих тканей: красно-чёрного, багрового цвета живые переплетения мышц и сухожилий, да ещё и, по-видимому, по толстым венам медленно бежала тёмная кровь, так как стены будто бы ритмично, с мерзкой пульсацией, вздымались и опадали.

Очень неприятное, отталкивающее и в то же время странно завораживающее, гипнотическое зрелище. Он ощутил себя крошечным и беспомощным внутри гигантского, живого мышечного узла, словно паразит в чужом теле. Это в очередной раз, казалось, доказывало, что Крас просто спит и видит кошмар, ведь в реальности такую картину можно увидеть лишь в каком-нибудь низкобюджетном фильме ужасов, в котором до полусмерти пытают полуголых, кричащих красоток из американского университета низкого ранга, безрассудно отправившихся на пикник и свернувших не на ту, роковую дорожку. Ну или, на худой конец, в одном из тех жутковатых музеев анатомии, куда водят экскурсии студентов-медиков.

Продолжив медленный, осторожный осмотр, он с растущим изумлением понял, что всё помещение идеально круглое, диаметром метров двадцать, с высокой куполообразной крышей, сплетённой из тех же самых плотных, шевелящихся мышечных волокон, переплетающихся между собой и с более тонкими, почти светящимися нитями, сходившимися в самой верхней точке. Казалось, что кровь, медленно пройдя через всю сложную структуру стен, каким-то непостижимым образом очищалась и становилась ближе