ЭнергоМорф I. Неофит Ци. - Максим Балашов

своей учёбы Крас постоянно, без передышки, где-то подрабатывал — карманных денег после юношеских злоключений от родителей не получал, да и не просил, съедаемый чувством вины. Всё это время, год за годом, он отчётливо чувствовал, как потихоньку, неумолимо угасает его внутренний огонь, превращаясь в тлеющий уголёк.

После окончания учёбы пришлось с горем пополам устроиться простым охранником, ибо молодые, неопытные инженеры в то время не были особо востребованы на рынке труда. Затем настал тяжёлый период работы продавцом и, наконец, менеджером. Всё, чем пожелал и смог помочь отец после детских передряг — это купить старенькую, видавшую виды подержанную машину, на которую без слёз и горькой усмешки взглянуть было сложно.

И вот теперь Сергей — рядовой, ничем не примечательный работник страховой компании, ему уже тридцать лет, а ни жены, ни детей у него так и нет, потому что он внутренне считал, что не готов к ответственному и пугающему шагу, да и предложить партнёрше, кроме долгов и старой «корейской» клячи, ему нечего.

Просидев в полной прострации непонятно сколько времени, Сергей с опозданием понял, что уже абсолютно ни о чём не думает, а просто тупо сидит и смотрит в одну точку на потолке, где темнело пятно от старой протечки.

Он расслабил плечи, опустил голову на подбородок и закрыл глаза. Сознание моментально обуял животный страх и ужас. Снова, безжизненный взгляд вселенной уставился прямо в душу и непоколебимо выкачивал из парня остатки разума. Руки одеревенели, глаза закатились, и казалось, даже сердце пропустило последний удар. Взор старца с глазами-галактиками рассматривал душу микроба, словно биолог препарирующий амёбу под микроскопом.

Зацепившись краем сознания за спасительную соломинку в виде образа престарелых родителей, Крас вырвался из власти непостижимой для его разума силы. В глазах потемнело, а в ушах набатом бил смеющийся голос. Проморгавшись, и вытерев испарину со лба, парень понял, что он всё ещё сидит на своей кухне, и пускает слюну изо рта.

— Да что ж это со мной сегодня творится! — с досадой ругнулся он на себя вслух. Вода в кастрюле уже давно выкипела почти наполовину, да и бутылка непонятно, когда и каким образом опустела до самого дна.

— Опять завис, — с горькой иронией размышлял он, глядя на запотевшую бутылку. — Вроде бы и устал не сильнее, чем обычно. Самый что ни на есть будний, довольно спокойный день, рутинная, монотонная работа, не конец месяца, никаких важных встреч, нервных переговоров или авральных отчётов не было. А сижу тут, как кисейная барышня, и ною… Пора заканчивать, нужно что-то кардинально менять, пока не поздно.

Но уже через минуту, с привычной горечью, пришло осознание, что громкими, но пустыми словами он пытается успокоить и обмануть себя практически каждый вечер, из ночи в ночь. Похоже, так гораздо легче существовать — если постоянно, с мазохистским упорством себя жалеть и без конца твердить заученные, ничего не значащие ободряющие фразы, которые уже давно выцвели и стёрлись, как старые афиши на заборе.

Сергей выложил сосиски, плававшие в мутной воде, на старенькую, белую со сколами эмали тарелку с полустёртой надписью на обратной стороне: «З. К. ц. 32 коп.» — безмолвное свидетельство ушедшей эпохи. Посуда тоже была наследием того самого прошлого, но и она, а также большая часть мебели — всё ещё честно служили ему верой и правдой, в отличие от многих людей. Отрезав толстый ломоть хлеба зазубренным ножом — ровесником той самой тарелочки, и прихватив очередную бутылку с пивом, Крас молча прошёл в единственную комнату.

Он с тихим гудением открыл старенький, потрёпанный ноутбук, подаренный ему родителями на окончание школы — в те времена, когда будущее ещё виделось в радужных тонах. Телевизора в его доме не было и в помине. Сергей считал, что там всё равно нечего смотреть, только зря засорять голову наглухо продажной, лживой пропагандой и бессмысленными сериалами.

Кравцов начал унылый ужин, жадно, почти не пережёвывая, поглощая нехитрую, однообразную еду, не забывая всё это обильно запивать мелкими, частыми глотками холодного пенистого. А попутно механически листал и просматривал очередные бездарные ролики на известном видеопортале, окончательно и бесповоротно опуская собственное настроение до абсолютного нуля, глядя, как беззаботно и роскошно живут молодые, наглые и успешные молокососы.

«Ты значит, пашешь как проклятый днями и ночами, лишь бы кое-как сводить концы с концами, а они — потрясут голой жопой или ещё чем похуже перед камерой, скажут пару ничего не значащих, бессвязных слов и получают миллионы восторженных подписчиков. В итоге бездарные „творцы“ гребут бабки лопатой на вирусной рекламе сомнительных БАДов, букмекерских контор и прочих малополезных услуг».

В такие моменты Сергей до конца не мог понять, что же сейчас творится в головах у его современников, если подобного рода примитивные видео вызывают у них неподдельный, истеричный восторг. Гиблое, безнадёжное поколение! И не видать нашим потомкам светлого будущего, как своих ушей. Как говорится, прости, Юра, мы всё окончательно просрали!

Крас был глубоко, до мозга костей, убеждён, что подобная молодёжь, не способная думать собственными, не зашоренными мозгами, но всегда готовая слепо восхищаться кривляющимися клоунами с экрана, очень даже выгодна и удобна современному, циничному правительству. Этакое бесправное, безвольное, легко управляемое стадо, с радостью поглощающее всё то дерьмо, которое в промышленных объёмах выкидывается на современный мировой рынок в масштабах планеты.

Покажи «потребителю» рекламным пальчиком, что сейчас нужно покупать, ведь это модно и «в тренде», и понесёт оно все свои, да и не только свои, деньги звёздным дяденькам и тётенькам, а на что не хватит — с лёгкостью возьмёт в кредит под безумные проценты.

Мёртвое в душе, бестолковое и инфантильное поколение! Совершенно не интересующееся сложной экономикой, фундаментальной наукой и реальной политической обстановкой в стране, а сутками напролёт сидящее в соцсетях, бездумно лайкающее няшных крошек и брутальных мужиков, принимая виртуальную мишуру за настоящую жизнь.

Крас даже не заметил, в какой именно переломный момент всемирная паутина — когда-то бывшая кладезем знаний — превратилась в бестолковую помойку, в безгранично зловонное болото разврата и инакомыслия. Раньше, казалось, в сети можно было найти только нужное и действительно полезное, сейчас же — один сплошной информационный шум, крикливые инфоцыгане и бесконечный поток бессмысленного контента, выедающего мозг.

Но всё же, глядя сквозь экран на все эти разукрашенные, пустые морды, без единой капли живого интеллекта в глазах, парень испытывал жгучую, едкую зависть ко всей показной роскоши и лёгким, шальным деньгам. Он в глубине сознания был готов, не раздумывая, продать душу тому самому дьяволу,